Няня из Чайноботтам

Хотя правильнее будет сказать, что рядом лежало то, что осталось от человека.

«Моряк!» – понял он благодаря бушлату, который был надет на мертвеце. Профессиональным взглядом констебля Бёрджес сразу определил: убили.

Впрочем, это понял бы любой. Зеленое лицо мертвого моряка застыло в гримасе ужаса и боли, расширенные глаза незряче уставились в стену, приоткрытый рот исказился в изломанной трещине. Но то, что было ниже головы…

Бёрджес дернулся, и спичка погасла. А потом его стошнило. Дело было не в выпитом ночью море «Меро-мер» – просто не каждый день такое увидишь!

Вытерев губы рукавом, Бёрджес зажег еще одну спичку.

На этот раз он был готов и смог рассмотреть весь открывшийся ему кошмар в подробностях. Шея, грудь и живот моряка были разорваны, из дыры наружу торчали переломанные ребра, куски внутренних органов зияли дырами, как будто их что-то грызло. И повсюду была вязкая черная слизь.

В памяти всплыли слова Марисолт: «Он жрет не только жемчужины…»

И Бёрджес вспомнил.

Когда утомленный танцем с Бланшуазой Третч, он рухнул на стул и уже взялся за кружку, чтобы промочить горло, кто-то потянул его за рукав.

Рядом стояла дочь хозяйки гостиницы. Бёрджес удивился, но она, косясь на мать, взяла его за руку и повела к лестнице. Он начал заваливать девочку вопросами, но она сказала: «Я покажу. За то, что спасли нас и прогнали папу».

Марисолт завела его в каморку на лестнице, после чего отодвинула несколько досок в дальней стене и пролезла в проем. Бёрджесу было непросто последовать за ней, но в итоге он все же протиснулся и обнаружил себя в настоящем застенье.

«Эти проходы здесь повсюду, – пояснила Марисолт. – Их сделал дедушка, чтобы следить за постояльцами – он им не доверял. Мама запрещает мне сюда забираться…»"

"Девочка повела его по проходу. Дальше была узкая приставная лесенка, ведущая в еще один коридорчик. Бёрджесу приходилось пригибать голову и идти боком, а еще там повсюду висела паутина и все было в пыли. В носу тут же засвербел зарождающийся чих.

Марисолт вдруг остановилась, встала на стопку кирпичей и отодвинула в сторону висящую на бечевке дощечку – за ней было круглое отверстие размером с пуговичный фунт.

Она кивнула Бёрджесу, и, закрыв один глаз, он приставил другой к отверстию. Гостиничный номер. В окно проникает немного света от уличного фонаря.

«Девятый номер», – сообщила Марисолт, а затем рассказала.

Мисс Эштон была странной даже по меркам постояльцев прибрежной гостиницы, в которую кого только ни заносит.