Няня из Чайноботтам

Джаспер кивнул Винки, и тот, выбравшись из-за дерева, за которым они прятались, ловко вскарабкался по кривому водостоку на кованый козырек и принялся вытаскивать из рамы оставшиеся в ней осколки. Джаспер последовал за ним.

Оказался на козырьке он, когда приятель уже полностью очистил раму."

"– Кажется, там был кораблик, – с сожалением сказал Винки, отшвырнув прочь последний осколок разбитого витража.

– Да, очень грустно, – согласился Джаспер. – Но иначе мы в дом не попадем.

Они заглянули в проем: небольшая прихожая, от нее в темноту ползет коридор.

– Видишь вешалку? Можно за нее зацепиться. За газовый рожок не хватайся – он может оторваться.

Винки вздохнул и полез в проем.

Окно было крошечным. Маленький работник станции кебов проник через него с легкостью, а Джасперу пришлось втянуть живот и при этом как следует поелозить.

Спрыгнув вниз на пыльный круглый коврик, Джаспер отряхнулся и прислушался – по-прежнему тихо.

Крадучись, они с Винки двинулись по коридору попутно заглядывая за двери, которые в него выходили.

Там были: кухня, прачечная и, судя по скромной обстановке, две комнаты для слуг. Все здесь, хоть и было пропитано старостью, выглядело так, словно хозяева и их домочадцы покинули это место не так давно.

Добравшись до конца коридора, Джаспер и Винки осторожно выглянули.

Им предстал довольно просторный холл. Свет в него проникал через окно над дверью – он был серым, зыбким и вместе с пылью, которая здесь все покрывала тонкой ровной поволокой, делал помещение похожим на фотографию в старой газете.

Кадр, созданный фотографом-временем, будто показывал не настоящее, а прошлое. И это прошлое явно не желало, чтобы его нарушали прикосновением.

Тем не менее никаких ужасов здесь не наблюдалось – снаружи особняк казался намного страшнее. Внутри же это место еще сохранило отпечатки былой роскоши: стены обшиты панелями из темного дерева, которые дополняют узорчатые обои, на плиточном полу лежат ковры, даже мебель осталась.

В центре холла стоял круглый столик, который украшало большое чучело осьминога.

Видимо, прежде оно первым встречало гостей. Не осмотреть его поближе, было бы упущением, и мальчишки подошли к столику.

Вблизи осьминог выглядел еще более впечатляющим: здоровенная раздутая голова, некоторые щупальца застыли, вздернутые, как будто приготовились кого-то хватать, другие сползали со столика и опускались на пол. На табличке, стоявшей у чучела, была гравировка: «Наш преданный друг Кристоф. Ты навсегда в нашем сердце».