Няня для дочки отшельника

Какие могут быть поездки, если дома у меня дочь одна?

Нет. Няни не считаются. У нее есть только я. И без меня она одна.

Потом я перестал перерабатывать. Точнее… Все, что мог, перевел домой.

Я не сокращал бизнес, просто переформатировал его.

Кто-то сказал бы, что я отказался от развития, но…

Я растил дочь.

И это было на тот момент для меня самым главным.

Ей не нужны были мои миллионы.

Ей нужен был рядом я.

Особенно после того случая с идиоткой Эльзой.

Все послал к чертям.

Были только я и дочь.

И вот сейчас Инга.

Инга…

Снова слышу в открытое окно ее голос.

Они во дворе? Куда они собрались? Сказала же, что хочет заниматься…

Встаю, выглядываю…

– А если вот так я пишу, то, что получается?

Обе сидят на дорожке и чертят палочкой по земле.

Черт возьми! Ей даже лист бумаги не понадобился!

Обложились какими-то цветочками, сломали каждая себе по палочке…

Вот она, Мих, цена твоим миллионам.

Вон сидит твой ребенок и в пыли буквы пишет. И очень старательно читает.

А у тебя твои миллионы…

Стискиваю зубы, возвращаюсь за компьютер, но не выдерживаю и трех минут…

Психую, выхожу во двор и просто сажусь рядом с ними.

Без комментариев или вопросов.

Просто сижу. И смотрю, как Лиза читает.

А она, черт возьми, читает!

Я ее этому не учил. В доме книг немного, мы в основном просто перед сном сказки рассказывали, но Лиза читает!

– А вот так, что я пишу, – Инга выводит палочкой слово “кот”…

Дочка округляет губки, серьезно хмурится…

– Кот! – выкрикивает радостно.

– А вот так?

Следом появляется слово “пёс”

Лиза шмыгает носом, шевелит губами…

– Пес…

– Пёс, – поправляет ее Инга.

– А! – Лиза радуется. – Пёс!

– Точно. А вот так? – Инга заговорщически смотрит на меня, и на земле появляется слово “папа”…

Лиза опять всматривается, опять проговаривает слово про себя, но тут же вместо радости вскидывает подбородок:

– Не знаю!

– Ну как же… Ты же только что читала эту букву… – Инга кажется расстроенной.

– Не знаю! – выкрикивает Лиза, вскакивает и убегает за калитку.

– Лиза! – срываюсь следом я.

– Михаил, – останавливает меня Инга, – не надо… Пусть идет, – вздыхает, – ей надо остыть. У нее, – отводит взгляд, – ваш характер.

И я вспоминаю, как сам орал на Ингу…

Черт!

Придурок!

Подонок!

– Позвольте, – протягиваю ей руку. – Давайте ногу завяжу. Сегодня еще бы с повязкой походить…

– Ох, – она не горит желанием, но щиколотка болит.

И ей приходится на меня опереться.

– Давайте, я завяжу сама.