Невеста конкурента

— У тебя сестра умерла, скотина! В тебе, вообще, ничего святого нет?! Скотина, козел, еще раз скотина, — она лупанула меня черной перчаткой по щеке.

— Иди нах*й, — задал направление и вышел за ворота.

— Арина была моей подругой! — долетело мне в спину. — И если в тебе, скотина, ничего человеческого нет…

— То тогда я скотина, — закончил. Цирк.

Заморосил мелкий осенний дождь. Нырнул в машину, посмотрел в лобовое стекло, что покрывается прозрачными каплями.

Из бардачка достал бутылку, скрутил крышку, отпил водки.

Будто вода.

Что меня спасает сейчас — так это жажда мести, она меня удерживает в рассудке, у меня права на слабость нет, не теперь.

Как все разъехались в ресторан, как опустела бутылка — не заметил.

Зато сразу, сквозь усеянное каплями стекло увидел его.

Черный плащ, в руках венок, он из машины вышел.

Он на этом венке здесь, при мне, повесится.

Распахнул дверь и шагнул навстречу, по мокрой пожухлой траве к бывшему лучшему другу.

— Артур, я не драться пришел, — голос Шварца глухой, взгляд пустой, лицо посерело и щеки ввалились, но мне на его траур плевать, подошел и вырвал из рук венок.

— Или уезжаешь. Или я тебя закопаю. Лопата есть.

— Дай сюда, — он дернул венок к себе.

Я не отпустил.

Скользко.

Туфлями оба проехались по траве, врезались в калитку, во все стороны посыпались лепестки — это живые розы, переплетены. Не сразу ощутил боль над бровью, лишь когда кровь начала заливать глаз — выдрал впившиеся в кожу шипы.

Венок упал, и розы утонули в грязи.

Мы оба смотрим вниз, шумно дышим.

— Ну и что ты сделал?

— Что я сделал? — переспросил. И хрипло засмеялся. — Шварц, две секунды тебе, — с силой ударил калиткой по воротам, распахивая.

Две секунды подумать — и он неправильный выбор сделал. Он двинулся не к машине.

Ну нет нахер.

Как вернулся в авто, как сел за руль, как следом за ним влетел в ворота — не помню.

Зато помню, как он обернулся. И встретились взглядами.

Как он упал.

И под колесами хруст костей.

Глава 42

Эмма

Я снова в этой квартире, вдвоем с ним.

Мы едва успели переступить порог, и щелкнул замок.

И сильные нетерпеливые руки дернули в стороны полы моего платья.

То есть, не моего, но важно другое — пуговицы заскакали по полу, а платье распахнулось, выставляя ему на обозрение мое тело.

На котором кроме трусиков нет ничего.

Он рассматривать меня не стал, как делал это утром, рывком притянул к себе и губами обхватил сосок. Втянул его в горячий рот с такой жадностью, не рассчитывая силу, что из меня вырвался стон.