Невеста конкурента

От боли или чего-то другого разобрать не смогла, не успела, он просто смял меня, а когда я попыталась вырваться — сдавил лишь сильнее.

Спиной налетела на дверь. Его губы с груди поднялись к шее, зубами он прикусил кожу, его руки содрали с меня платье, оно упало к ногам.

— Я не хочу, — выдохнула и замерла, когда он вжался в меня бедрами, как ночью, в точности, выпирающей ширинкой в лобок.

Ощущения поднялись из памяти со скоростью вулкана, я всё понимаю мозгом, и даже то, что на близость этого крепкого мужского тела отзываюсь невольно.

Это физиология, я не могу себе запретить желать, но могу продолжать отказывать, и я делаю это.

— Макар, хватит, — уворачиваюсь, и мне на секунду удается выскользнуть из его рук.

Это как игра. Охотник выпустил добычу, позволил ей подумать, что удалось сбежать.

— Не хватит, Эмма, — я и шага ступить не успела, как он поймал меня и развернул спиной к себе.

Голой грудью вжал в стену. И дернул по бедрам трусики.

— Всё, что ты можешь — это силу использовать, — мои слова сквозь рваные выдохи прозвучали так незнакомо, словно голос не мой.

— Кто меня не хочет? — его ладонь скользнула в промежность и сжала влажные складки. — Ты не хочешь?

Замолчала и закусила губу, чтобы не выдать себя, он и без моих стонов знает, как я возбуждена, как мне приятно.

— Ты взрослая женщина, Эмма, — его палец легко раскрыл меня, в меня скользнул. — Перестань строить из себя обиженного жизнью ребенка.

"То, что он говорит — мне помогает, в руках себя держать, не растекаться, это будит злость, давно засевшую внутри, ведь кто дал ему право считать, что трагедии других людей пустое сотрясание воздуха.

— Хорошо, давай. Если тебе станет легче. Секс же ничего не значит, совсем, — сама завела руку назад, ладонью протиснулась между нами.

И пальцами натолкнулась на горячий твердый член.

Вздрогнула, пожалев о своем порыве, ведь эта моя бравада на самом деле и гроша не стоит, мне жарко рядом с ним, и если он зайдет дальше — я себя контролировать перестану.

Он словно ждал. Этого разрешения.

И плевать ему, что оно в глупом порыве сказано.

Макар перехватил мое запястье, отстранился на секунду, ладонью надавил на поясницу, заставляя прогнуться, бедрами податься на него.

И напряженный член ворвался в меня одним нетерпеливым глубоким толчком.

Вскрикнула и вцепилась ногтями в его руку, удерживающую меня за бедра.