Невеста из гроба

— Хочешь сказать, что ты раньше никогда так не делала?

— Сама подумай, где она возьмёт лича, — ответил мне папа Клементий. — Даже госпожа Варханке только предполагала, что лича можно усыпить иглоукалыванием.

— Я собиралась проверить на господине Ротаре Гастионе, раз уж мы так удачно оказались на разных сторонах в битве претендентов, — бесхитростно добавила Ифигения. — Но как-то не вышло.

Пока я хватала воздух ртом, точно глупая петрушинка на сковороде, Ифигения повернулась к ректору.

— Вы не будете против, если я заберу лича с собой к нам в школу? Для опытов.

— спросила она вежливо. — Или у кого я должна спрашивать… Лич — университетское имущество или государственное?

И она повернулась теперь к моему брату.

— Мама, забирай его на здоровье, он ничей, — не выдержала я. И выдохнула. Неужели… неужели мы и правда спаслись и всё позади?

Лица у всех были такие… словно и они не очень в это верили.

— О, кстати! — я вспомнила ещё одну важную вещь, которую нужно было решить, пока мама со своим новым чудесным личом не уехала домой.

— Я ещё декана пополам разрезала. Вы можете его починить?

Мама чуть нахмурилась.

— Зачем ты это сделала, милая? — мягко поинтересовался папа. То есть, Клементий. Однажды Клементина убьёт меня окончательно из-за отношения её родителей ко мне, и я даже не могу её за это винить.

— Вне себя была, — пожала я плечами. — Теперь ведь вся в себе.

— Раз ты вся теперь в себе, будь добра, переоденься, — строго произнесла Ифигения. — Даже дикие ведьмы не бегают в дырявых и забрызганных кровью платьях! И платье, похоже, прошлого века! Ты же королева в конце концов!

— Подождите! — крикнул какой-то огненный стихийник, имя которого я не помнила.

— Это что же получается, раз королева Иссабелия и эта ужасная тиранша с мечом стали одним целым, так что же теперь, у нас не осталось главного преступника?

— Я тебе сейчас устрою главного преступника, — возмутился Викуэль. — Иди сюда, я посмотрю в твои бесстыжие глаза! Не могли тут совладать с пигалицей без магии!

Я закусила щеку изнутри.

Ну да, мы пигалица. Точнее, я. Надо поскорее сплетаться в одну себя, пока у меня совсем не стало всё плохо с этим раздвоением личности!

Так что я только снова пожала плечами. Нет и нет.

— И женского общежития тоже снова нет, но это никого не волнует, — проворчал ректор, пытаясь скрыть за ворчанием смущение. Да уж, он не первый год ректор, чтобы не понимать — теперь его в покое не оставят, пока не прознают, в кого он влюблён.