Невеста из гроба

А Даррен крикнул мне: я точно знала, что мне, а не ей!

— Белка! Лови! — я резко вскинула руку и резко оглянулась. Лопата! Я ухватила её и кивнула. Может, он ещё вспомнит? Может, всё ещё у нас будет?

Моё сердце дрогнуло и забилось сильнее. Так хотелось верить в то, что у нас впереди есть будущее, хоть мы и лишились своего прошлого. Из-за меня и лишились. Другой меня.

— Белка, держись! — Софи босиком. В обеих руках моя подруга держала по туфле. Опя-ять! На что она сдавала боёвку, интересно? По ощущениям куда хуже, чем следовало! Ничего, вот выйдет замуж за эльфа, и боёвки больше не понадобятся.

— Белка, не вздумай тут помереть, мама с папой будут недовольны! — Клементина, спасибо, тебя только и не хватало! Но Клементина неслась с кинжалами. Чтоб её бесы катали, она же сейчас нас обеих поубивает, просто на всякий случай!

— Белка! — а это уже кричал Бриен. Ну, без него вообще ничего не обходится! Получается, он оставил битву претендентов? Ох, надеюсь, хотя бы Флин присмотрит, чтобы мы там не проиграли! От драки с Раторумом я напрочь забыла про битву! — Хочешь… хочешь, я её заключу в алмазный куб?

Я вздрогнула.

Наперстянка держала в руках зайца. Да, её звериный глаз у университета работал ещё хуже, чем в ледяной пустыне. Тут студенты распугали всю живность! Но свирепая ушастая размахивала им так, словно готова была запустить в голову моей сопернице.

Кайса, Асколь Грайд, Гийом, неназванный мне учитель танцев — все призраки все сгрудились на моей стороне, и только Маласеция застыла посередине, не иначе как надеясь попасть под кровавый дождь хоть так. Или просто хотела поближе драку рассмотреть, кто её знает.

— Да как так-то! — Белка опустила меч. В её голосе слышались слёзы, но глаза оставались сухими. Как и всегда, да, Астаросская? Мы не плачем. Но мне было так жаль её, что я тоже опустила свою лопату.

Она обвела пылающим яростью, а вовсе не печалью взглядом всех, словно намереваясь застыдить, и призналась:

— Даже Иней меня покинул.

Все остановились от таких спокойных и таких горьких слов. Больше всех смутилась Софи. Настолько, что в полной тишине поставила туфли и надела.