Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Поэтому я ни в коем случае не выпущу тебя на сцену до тех пор, пока ты и я не поймем, что ты можешь, как раньше, работать в полную силу и доставлять людям еще большее наслаждение своей игрой, чем раньше."

"— Я понимаю, Клайд. Но думаю, что вряд ли вернусь в театр. Я привыкла к размеренной жизни. И, мне кажется, работа уже никогда не вызовет у меня былых чувств и ощущений. Театр уже не1 будет приносить мне такого удовлетворения, как; раньше. Сейчас для меня на первом месте моя семья, подрастающие дочери, которые уже подошли к новому витку своей жизни.

Поэтому я целиком и полностью буду отдавать себя именно семье.

Клайд понимающе покивал, но тут же, улыбнувшись, добавил:

— Увидишь, это скоро пройдет. Дети определятся в жизни, а ты так и останешься в своем шикарном особняке и будешь слоняться из комнаты в комнату, не зная, чем себя занять. В результате ты все равно вернешься. Ты придешь к этому, обязательно. Человек, однажды связавший свою жизнь с театром, становится настоящим сценическим наркоманом.

Это особый мир. Он не отпустит тебя, коли уж ты шагнул на этот путь. Болото. Чем больше бьешься, тем больше затягивает. Сейчас ты вогнала себя в рамки серой повседневности, однако так не может продолжаться до бесконечности. Нет. Уж кто-кто, а я-то это прекрасно знаю. Слава богу, успел изучить и театральный мир, и людей вообще, и тебя в частности. Да и натерпелся достаточно.

Джастина засмеялась:

— Мученик ты мой. Ну, посмотрим, может быть мне удастся еще тебя помучить.

Рождественские каникулы пролетели незаметно.

Вскоре вернулась Элен. Она была так возбуждена и так потрясена, что совершенно не могла ничего связно и толков о рассказать, постоянно перескакивала с одного на другое, пытаясь не упустить ни единой мелочи, и разговаривать с ней было совершенно бесполезно. Это был фонтан впечатлений, эмоций и потрясений. Ни одно ее предложение не заканчивалось без слова «гениально». Элен вернулась из Италии со здоровым румянцем, глаза ее светились радостным блеском.

Едва только сойдя с трапа самолета, она бросилась на шею Джастины и чуть не сшибла ее с ног.

А когда обняла, то Джас запричитала:

— Ой, ой, ой, ты меня сейчас удавишь! Ты специально вернулась, чтобы сделать это? — она притворно закатила глаза.

— Мамочка, дорогая, все будет хорошо, — засуетилась вокруг нее Элен, счастливо улыбаясь.

С отцом она поздоровалась более сдержанно.

И с этого самого момента, в течение целого месяца, впечатления лились из нее нескончаемым потоком.