Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Еще бы, ведь они действительно были так молоды и прекрасны.

Джас и Лион поднялись в свою спальню. Комнату эту Мэгги постаралась отделать так, чтобы привыкшим к городскому комфорту молодоженам было в ней удобно. Надо сказать, ей удалось это как нельзя лучше. Каким образом Мэгги смогла выписать всю эту современную обстановку? Джастина была искренне удивлена и растрогана. Это стоило огромных денег. Спальня хотя и отличалась по стилю от всего особняка, была поистине великолепной и изысканной. Последнее, впрочем, не являлось неожиданностью.

Мэгги всегда отличал тонкий, великолепный вкус. В спальне преобладали нежные бледно-салатовые тона. Замечательные дорогие обои украсили стены. Белые в зеленую полоску ситцевые занавески прикрывали большое окно, выходящее в большой раскидистый сад, сейчас освещенный яркой полной луной и мягким желтым светом. Посреди комнаты стояла огромная, мягкая двухспальная кровать, застеленная светло-зеленым шифоновым покрывалом. Вдоль левой стены расположился большой зеркальный стеллаж в стиле «арт-деко», а в изголовье кровати — прозрачный стеклянный двухъярусный столик, на котором стояла ваза с цветами и телефон.

Войдя в комнату, Джастина подошла к окну и слегка отодвинула край занавески. За окном стояла теплая осенняя ночь и растекающийся по темно-синему небосклону серебристо-молочный свет луны делал ее восхитительно нежной. Великолепная фигура Джас, купающаяся в океане ночи, на взгляд некоторых, возможно, несколько худощавая, была, как и весь сегодняшний вечер, фантастически прекрасной.

Лион подошел к ней сзади, обнял ее и стал целовать.

— Я люблю тебя, милая, — сказал он. — Ты самая прекрасная женщина на свете.

— Я тоже люблю тебя, дорогой, — ответила Джастина. — Знаешь, сегодня наша первая легальная брачная ночь, и я почему-то волнуюсь. Забавно, да?

— Не говори ничего больше, Джас. Я тоже очень волнуюсь.

Руки Мэгги взлетели и обвили его шею. Его ладони жарко легли на гибкую спину Джастины. Наклонив голову, он искал губами ее губы.

Она обнимала Лиона с таким неистовством, словно надеялась навсегда сохранить пламя этих объятий. Сейчас, казалось, она — воск в его руках, и темна, как ночь, и в ней сплетены память и желание. Долгие годы он жаждал такой вот минуты. Жаждал ее, Джастину."

"Донес ли он ее до постели на руках или они шли вместе? Ему казалось, что это было так, однако страсть туманила разум, и он не смог бы утверждать этого наверняка.