Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

К своему изумрудному платью Джас надела такого же цвета изящные туфли на такой высокой «шпильке», что Лион только диву давался, как она исхитряется ходить в них и не терять равновесия. А дополнял туалет тот самый гарнитур, который подарил ей в Бонне Лион. И сейчас изумруды и бриллианты переливались, прекрасно оттеняя ее зеленые глаза, великолепные рыжие волосы и гладкую, матово-белую кожу.

Выслушав все эти восторги, Джастина поблагодарила своих гостей и сказала:

— Ну что, пора отправляться? А то можем и опоздать.

Устроившись в машине, Джас сказала водителю, что можно отправляться, и они тронулись в места.

Утром того же дня, когда должна была состояться премьера «Не вошедших в рай», Элен проснулась свежая, бодрая, хорошо отдохнувшая. Волнение почему-то оставило ее, и она спокойно и внимательно стала готовиться к предстоящему событию.

Приняв контрастный душ, девушка почувствовала себя совсем хорошо. Набросив халат, Элен прошла в спальню и начала собираться. Когда она была уже практически готова и ей осталось лишь надеть на себя платье, из кухни прибежал Жак и сказал:

— Мам, пойдем, папа обедать зовет.

— Сейчас иду.

Элен снова набросила халат и прошла в кухню.

Они с аппетитом пообедали, и Льюис сказал

ей:

— Пора собираться, дорогая, а то ты опоздаешь на открытие своей собственной выставки.

Элен вернулась в комнату и облачилась в свое лучшее платье, то самое, что купили ей в подарок Льюис и Жак в день свадьбы и в котором, как в один голос уверяли ее мужчины, она была просто неотразима.

— Ну как? — спросила Элен, выйдя из комнаты, и вопросительно взглянула на Льюиса и Жака, в ожидании устроившихся в гостиной на диване.

Мужчины придирчиво осмотрели ее, и Льюис сказал:

— Потрясающе.

— Ну что же, дорогие мужчины, пора трогаться? — улыбнувшись, спросила Элен.

— Да, пора, — ответил Льюис.

Они втроем вышли на улицу. Элен и Жак подождали, пока Льюис заведет новенький «рено», а затем забрались в салон. Сегодня они были виновниками торжества. Мощный мотор «рено» торжествующе ревел, словно оповещая весь Рим о том, кого везет.