Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Долго совместными усилиями выбирая, они наконец остановились на шикарном вечернем платье для Элен.

— Ведь ты должна быть очень красивой сегодня, мама, — со знанием дела произнес Жак.

— Совершенно с тобой согласен, дорогой, — подтвердил Льюис. — Это платье очень идет нашей маме, не так ли?

— Конечно, — подтвердил паренек.

— Но это же жутко дорого! — воскликнула Элен.

— Ерунда.

Льюис протянул мальчику заполненный и подписанный чек и, подмигнув ему, сказал:

— Беги скорее оплачивать покупку, пока мама не увела нас отсюда.

Сияющий от гордости ребенок незамедлительно побежал к кассе, чтобы вручить продавщице чек."

"Отступать было поздно, и Элен со вздохом и в то же время с удовольствием приняла этот шикарный вечерний туалет, упакованный по всем правилам торгового искусства, из рук второй продавщицы.

Выйдя из магазина, они отправились домой, желая успеть приготовиться к праздничному вечеру.

Элен приняла душ и отправилась в спальню одеваться и приводить себя в порядок, ведь им предстояло посетить сегодня в «Парадиз» — один из самых лучших ресторанов Рима.

Когда девушка сочла себя полностью готовой и спустилась в гостиную, мужчины восхищенно ахнули в один голос.

— Элен, ты просто великолепна. Ты самая шикарная женщина, которую я когда-либо видел. И платье это потрясающе подчеркивает твою красоту. А ты еще так опрометчиво от него отказывалась! — хлопнул в ладоши Льюис.

А Жак, серьезно окинув ее взглядом ценителя и улыбнувшись, так как остался удовлетворен осмотром, произнес:

— Мамочка, ты сегодня самая красивая во всем мире.

— Спасибо, дорогие, — просияла от удовольствия Элен. — Ну что, я готова. Можно отправляться.

Сегодня Льюис сам сел за руль автомобиля. Представить себе Элен, это произведение искусства, сидящей на водительском сиденье и нажимающей ножкой, обутой в изящную туфельку на высокой шпильке на педаль газа, он просто не мог, как ни старался.

Они припарковались недалеко от входа, Льюис обошел «хонду», открыл дверцу и подал Элен руку, помогая выйти. Жак тоже выбрался на улицу и, пока Льюис запирал машину, стоял, держа Элен за руку, и весь лучился от удовольствия.

Они поднялись по ступеням, и швейцар почтительно распахнул перед ними дверь, над которой неоном пылала вывеска: «Парадиз». Жак пристроился между Элен и Льюисом и, взяв их за руки, торжественно ввел внутрь.