Лекарь Империи 6

Стол был завален распечатками анализов, графиками и пустыми ампулами. Артем разложил перед нами два листа — вчерашний и сегодняшний.

— Смотрите сами, — он ткнул пальцем в колонку с почечными показателями. — Креатинин вчера вечером — четыреста восемьдесят. Сегодня утром, после восьми часов непрерывного диализа, — четыреста семьдесят пять. Это даже не динамика, это статистическая погрешность.

Я пробежался глазами по строчкам.

— Мочевина?

— То же самое, — Артем устало потер переносицу. — Вчера — двадцать восемь, сегодня — двадцать семь и пять десятых.

— Как будто мы просто прогоняем воду через пустое ведро, — мрачно добавил Шаповалов, уставившись на цифры. Он поднял на меня тяжелый взгляд. — Илья, твоя схема не работает.

Слова Шаповалова ударили наотмашь.

Не потому что это был упрек, а потому что это была чистая, объективная, неоспоримая правда.

Моя красивая, элегантная, абсолютно логичная теория о нефротоксине Царской лилии, которую я так убедительно всем презентовал, только что разбилась вдребезги об эти упрямые, несгибаемые цифры.

Она трещала по швам, рассыпаясь в пыль.

Я ошибся, но я этого и ожидал. Это не токсин. Или не только токсин.

— Эй, двуногий, что ты затеял? — раздался в голове ехидный голос. Фырк, невидимый для остальных, материализовался на столе и принялся с любопытством разглядывать цифры.

Во мне не было ни разочарования, ни страха. Вместо этого в груди начал разгораться знакомый, злой, голодный огонек. Охотничий азарт.

Азарт диагноста, который столкнулся с редким, непонятным и хитрым зверем. Это был вызов. Сложная, многоуровневая, нетривиальная загадка — это же прекрасно! Гораздо интереснее, чем банальное отравление каким-то цветочком.

— Значит, мы лечим не то, — медленно произнес я вслух, и мой голос звучал абсолютно спокойно.

Я повернулся к Шаповалову, переходя на официальный тон и беря командование на себя.

— Игорь Степанович, отменяем всю специфическую детоксикацию. Она бесполезна, только зря нагружает его и без того ослабленный организм. Оставляем только поддерживающий диализ для выведения продуктов распада и базовую гормональную терапию, чтобы сдерживать системное воспаление.