Изобличитель. Кровь, золото, собака

Карта слегка дергалась под ударами девятимиллиметровых пуль, но удержалась на дереве.

– Пойдем посмотрим?

– Только сначала поставь пистолет на предохранитель.

– Слушаюсь, господин подпоручик!

Когда они подошли и посмотрели, Ахиллес покачал головой.

– И как сей жест понимать? – осведомилась Ванда.

– Как одобрительный, – сказал Ахиллес. – Это, конечно, не призовая стрельба, но все же неплохой результат для девицы, стрелявшей в жизни всего-то раз двадцать…"

"Он нисколечко не льстил, говорил чистую правду.

– Ну вот, а ты сомневался, – не без гордости сказала Ванда.

– Знаешь, это пресловутое мужское превосходство… – сказал Ахиллес. – Приношу искренние извинения. – Он вспомнил о своем плане. – А теперь дай-ка мне…

Забрав у нее «Байярд», вернулся на то место, с которого она стреляла, вскинул пистолет и выстрелил два раза почти не целясь.

Затвор отошел назад, встал на задержку. План удался прекрасно: очаровательная амазонка была обезоружена. Ни к чему ей в деле, если таковое случится, заряженное оружие: он слышал, немало было случаев, когда и военные люди терялись в своем первом бою, а уж когда речь идет о семнадцатилетней гимназистке… Действительно, был риск, что пулю получит не неведомый пока супостат, а он сам…

Подбежав к карте, Ванда совершенно по-детски выдохнула:

– Ух ты!

Ахиллес подошел неторопливо.

– Замечательно… – с уважением сказала Ванда. – Ты прямо как Кожаный Чулок из Купера…

– Ну, я как-никак долго учился, – сказал Ахиллес. – Никогда не обращала внимания, что у меня выгравировано на часах?

– Нет. Покажи. «За призовую стрельбу на полковых соревнованиях». А почему тут изображены винтовки, а не пистолеты?

– Армия, – пожал плечами Ахиллес.

– Я видела пулеметы в каком-то иллюстрированном журнале… Ой!

– Что такое? – встревожился Ахиллес.

– Я только сейчас сообразила… У меня ведь совершенно не осталось патронов.