Наследный принц

И даже Тайную службу на твоих девочек на натравливаю. Я просто прошу, разберись со своей свитой сама, если знаешь или подозреваешь, кто там такой говорливый. Ты теперь — принцесса Люнборга, а я — его будущий король. Ты должна понимать, что я не потерплю, чтобы кто-то подглядывал мне под одеяло.

— А ты разве не для того спектакли каждый вечер устраивал? — Новость о том, что отцу докладывают даже такие мелочи, изрядно выбила из колеи. Да, она не сомневалась, что пригляд за ней будет. Но чтобы до такого…

— Нет, не для того, — последовал спокойный ответ.

— Выходит, просчитался? — Либуше насмешливо изогнула бровь.

— Выходит, так. — По виду Генриха нельзя было сказать, что он действительно огорчен. Или снова притворяется. — И теперь я прямо не знаю, куда от смущения деваться. Сплетни все равно пошли. И, если верить слухам, я — мужчина силы немеряной. Не знаю ни удержи, ни усталости.

Принц замолчал. Налил себе еще кофе и некоторое время задумчиво глядел в чашку.

— Слушай, немного невпопад спросила Либуше, глядя на мужа, — куда ты его столько пьешь? А спать потом как?

— Привычка, — Генрих пожал плечами. — Да и не пью я его столько обычно. Но эта свадьба и все такое изрядно выбивают из колеи. Так что скажешь по поводу нашего разговора? — Не дал он увести себя от темы.

— А что сказать? — Либуше развела руками.

— А насчет остального? Я могу чем-то помочь?

— Спасибо! Ты уже помог! — Не сдержавшись, Либуше фыркнула, — Теперь не только о тебе, обо мне, межу прочим, тоже судачат.

— Ну, извини! Как смог, так и помог. — Генрих стал из-за стола, показывая, что ужин и разговор закончен.

Если последние слова и обидели его как-то, по виду он был сама любезность. Проводил жену до ее покоев, пожелал спокойной ночи. Правда, устраивать балаган в этот раз не стал, уйдя сразу к себе.

Некоторое время Либуше металась по комнате, шевеля губами и неслышно, чтобы не давать еще больше пищи для сплетен, ругаясь. Ну что за день такой?! Все пошло не так. И с мужем разговор вышел бестолковый, и сплетни эти, и соглядатаи среди подружек. Сейчас бы уткнуться носом в теплое нянино плечо, выплакаться, изливая свою обиду на весь мир. Но с недавних пор Либуше опасалась сказать лишнее даже в закрытой комнате.