Наследник для авторитета

– Передавай салам отцу, – кивает и, недолго задержавшись взором на сжатой фигурке Эли за моей спиной, прискорбно удаляется.

Последние его слова мне не нравятся. Будет узнавать подробности у Саида-старшего. Не дай бог им спеться в этом вопросе. Встряхиваю головой, понимая, что теперь есть, чем бравировать перед отцом. Единственная выгода для него было отсутствие у друга наследников мужского пола, а с учетом того, что Мадина – любимая дочь, то и бизнес по наследству с большей вероятностью мог отойти ей, а значит и нашей семье, в случае родства посредством брака.

– Что за неприятный тип? – напоминает вдруг неожиданным вопросом о себе Эльвира.

Поворачиваюсь и в эту же секунду жалею. Она отскакивает от меня, словно от прокаженного, что ножом проходится по моему самолюбию. Только напрягаюсь, но молчу, не желая усиливать и без того гнетущую обстановку. Вот только брезгливое выражение лица, обращенное в мою сторону, настолько ярит, что я не щажу ее чувства.

– Отец моей будущей жены.

По факту, пока что это так и есть. Ни в одном месте не соврал. Не смотрю на нее больше, отворачиваюсь к стеклу и показываю рукой на наш бокс.

– Вот наша дочь, – и ухожу, вбивая подошвы обуви в белоснежный кафель.

Внутри так и свербит, шепча обернуться, ведь я спиной чувствую ее провожающий взгляд, от которого кожа горит даже сквозь одежду. Но я упрямо продолжаю идти вперед, пересекаю порог отделения, лишь на секунду заминаюсь, но затем шагаю еще более решительно.

Глава 16

Эльвира

– В целом, кризис миновал, – отчитывается перед нами, а скорее даже перед Шамилем врач, – но я рекомендовал бы держать руку на пульсе. Некоторые симптомы могут проявиться позже, так что сами понимаете…кхм…

Седовласый мужчина кашляет, не решаясь больше смотреть на Галаева.

– Что? – растерянно спрашиваю уже я, прослушав почти все, что сказал врач.

– Пока все хорошо, – говорит уже мягче мужчина, скорее стараясь успокоить меня.

– Так мы можем забрать ее? – говорю со страхом.

Он только кивает, рассеянно осматривая нас двоих: дрожащую меня и хмурого Шамиля. И это моя вторая проблема, менее важная, но представляющая угрозу для нас троих: меня и моих близнецов. Даже мысленно не решаюсь сказать «наших».

– Иди, – подталкивает меня отец моих детей к палате, – собирайся."

"Гулко сглатываю, но подчиняюсь.