Наследник для авторитета

"

"– Куда собралась? – жесткий тон не оставляет сомнений, что он зол.

Чувствую телом напряженные до предела мышцы, часто вздымающуюся грудь и стуки сердца. Он еле сдерживает бешенство.

– Дети… – единственное, что удается просипеть, настолько сильно он стискивает мое тело, практически не давая дышать.

– Иди, – отталкивает меня в коридор, а сам скрещивает руки на груди и смотрит на меня черным бездонным пустым взглядом, – и без глупостей.

Говорит тихо, но цедит слова, четко выделяя каждую букву. Желваки на скулах и пульсация вены на шее делают его еще более устрашающим и пугающим.

– Не уходи! – раздается вдруг звонкий голос Марины, все это время молчавшей, – он убьет меня!

Ее тон отдает такой паникой, что это передается и мне, вот только Шамиль встает так, что полностью закрывает мне обзор на кухню своими широченными плечами.

– Иди! – рычит на меня, и я ухожу, на ватных ногах продвигаясь в сторону комнаты с детьми.

Вот только в этот момент из другой выходит ребенок лет шести и сонно протирает глаза.

– А где мама? – детский невинный голос приводит меня в сознание, выводя из ступора.

Я с ужасом поворачиваю голову обратно и слышу чужой женский вскрик. Бегу на кухню, но врезаюсь в натренированное тело какого-то незнакомца.

– Не надо, прошу! – плач Марины болью отзывается у меня в висках.

Голоса Шамиля я не слышу, только звон стекла. С ужасом представляю, что же там творится, но никто не пускает меня на кухню.

– Шамиль! – кричу изо всех сил.

Голос мой настолько наполнен паникой, что в ушах у меня звон. Слышу будто бы сзади детский плач, но все это проходит фоном.

– Уведи ее! – рычит он охраннику, который тут же следует чужому приказу.

Но я не даюсь, с истерикой луплю кулаками по мужским плечам, впиваюсь ногтями в жесткую кожу.

– Нет! Нет! – кричу и рыдаю, теряя себя и контроль над эмоциями.

Словно именно сейчас выходит вся та боль, что одолевала меня все время пленения и давления чужой воли.

Шамиль просто сидит за столом и барабанит по нему пальцами, напряженно наблюдая за беснующейся Мариной.

– Что происходит? – от сюрреализма ситуации и не оправдания собственных ожиданий слезы моментально высыхают.

Галаев смотрит на меня, затем на девушку, что стоит возле окна, приставив нож к своей шее.