Наследник

Я же едва заметно выдохнул. Надо бы с Прокопом обстоятельно поговорить, и превращать его не просто в послужильца, но и в моего помощника, насколько он вытянет, конечно, неизвестно, но и я сам со всем не справлюсь и ошибиться могу.

Вернулись к Миките, но его дома не застали, и чтобы просто так не сидеть без дела, вновь занялись тренировками. Михейка к нам тоже присоединился, а Прокоп внимательно наблюдал, показывая разные ухватки.

Микитка появился лишь поздно вечером, причем настроение у него было весьма позитивным.

"— Микит, — заговорил я, когда поели. — Я тут думаю, в скором времени в Нижний Новгород на торг съездить, кое-что продать хочу. — Хочу, чтобы ты со мной съездил, я и заплачу.

— Хм, чего не съездить-то. А если за это дело еще и заплатят, то тем более. Сколько заплатишь-то? — хмыкнул он.

Прокоп же и Богдан уставились на меня вопросительно, но я лишь махнул рукой, дескать потом.

— Если удастся товар сбыть, то два рубля, а ежели нет, копеек двадцать смогу.

— Тоже неплохо, только ты не затягивай. Пахать надобно скоро уже да садить, — произнес Микита, усаживаясь на лавку.

— Сам не хочу затягивать, — кивнул я улыбнувшись.

— То добре тогда, — подвел итог Микита.

Еще немного пообсуждали прошедший смотр да появившегося царевича Дмитрия, чего ждать, а после улеглись спать.

С утра собрались, заехали за Василием и отправились в родную сторону, расставшись с попутчиками за несколько часов до моего поместья.

Вот тут уж Прокоп начал расспрос, чего это я собрался продать в Нижнем Новгороде, да и Богдан заинтересованно слушал, но не встревая.

Я же делал загадочное выражение лица и отмалчивался, мне надо было обдумать, что и как говорить Прокопу, все же были опасения на его счет. Жадность меняет людей, застилая им глаза. Хотя подобное выражение я и насчет богатства встречал, но тут с ним был не согласен. Богатство не меняет людей, оно заставляет их раскрыться по-иному, и если человек был и до этого негодяем и мудаком, то, имея на руках большие деньги, он им станет вдвойне или втройне.

Прибыв домой, мы разошлись на отдых. Вечером была банька по-черному, вот уж чего не хватало, эх, после нее бы пива хорошего, вообще замечательно было бы. Прокоп по-прежнему пытался меня разговорить, но я молчал, так как ни линии поведения, ни самих слов для него не продумал.