Насильно мил (не) буду

Причем оставил явно без связи с внешним миром, иначе Яся пришла бы на его похороны, все-таки отец.

– Англия – не вариант, – качаю головой. – Ну и что, что он получил оттуда деньги, это еще ни о чем не говорит.

Есть у нас в конторе гений, который мастерски умеет разнюхивать финансовую подноготную клиентов. Его-то мы и натравили на счета почившего Полонского. И он отрыл преинтереснейший след – оказывается, Полонский пять лет назад получил наследство от некой мадам из Англии, дальней родственницы матери Яси.

Выходит, моя Супердевочка далеко не нищая.

У нее было наследство, правда до нее оно так и не дошло, папаша все спустил. Самое паршивое – след этих денег так мастерски спрятан, что даже наш спец не может их найти.

– Куда-то же он дел эту кучу бабла, правильно? – продолжает настаивать Громов. – Мог отправить дочь в Англию по поддельным документам. Это так, навскидку.

– Да не выгодно ему это, – качаю головой. – Он ее искал столько лет явно не для того, чтобы отправить куда подальше. Он хочет видеть ее рядом.

Яся в России, надо искать здесь.

Тут мобильный Громова начинает трезвонить.

Пока он говорит по телефону, в очередной раз пытаюсь собрать мозги в кучу и придумать, куда этот шизоидный мог деть мою любимую. Физически тошно от того, что я не знаю, где Супердевочка. От волнения за нее буквально изнутри выкручивает. Не знаю, что буду делать, если не найду ее.

Если понадобится, посвящу ее поискам жизнь. Что-то мне подсказывает – Ясмина поступила бы так же, даже несмотря на то, как прошла наша последняя встреча.

Мы мерзко расстались, да, но я до сих пор чувствую связь с ней. И от невозможности оказаться рядом мне еще больнее.

– Кто это был? – спрашиваю, заметив, что Громов положил трубку.

– Гвоздодер.

Гвоздодер – один из детективов, работающих в агентстве «Пандора». Его любимая фраза: «Любой секрет как гвоздь – выдернуть сложно, но если подходящими инструментами…» Еще сыграла роль дурацкая фамилия. Додеркин. Он наш профессиональный засланный казачок.

– Все, что выведал у единственного приятеля Полонского в баре, – делится Громов, – так это истории про совместную охоту.

Было у Полонского одно любимое место в лесу – охотничий домик. Зависал он там часто. Но то без вариантов: там холодно, в ноябре девчонку туда точно не поселишь, если, конечно, хочешь, чтобы она выжила.

– Это все? – строго спрашиваю. – Неужели, ничего больше не выведал?

– Говорит, выпил с ним ведро водки. Тот вспомнил только про охотничий домик.