Насильно мил (не) буду

Возле машин, припаркованных сбоку, стоят несколько бравых ребят и держат венки, несмотря на промозглый ветер.

– Давай я пойду с тобой, – продолжаю настаивать.

Но Громов непоколебим, дал же бог родственничка.

– Я пойду один, вдруг соседи потом узнают тебя по фото. Мое лицо Полонскому точно неизвестно, не мелькал на его радарах. Зайду по-тихому, позвоню в дверь, разведаю, что и как, расспрошу людей… Вдруг он просто поселил девчонку в квартире.

Пыхчу, наблюдая за тем, как широкая спина начальника скрывается в подъезде.

Ну да, конечно, папашка прям так и поселил Ясю у себя. Драгоценность, которую искал годами. Я бы больше поверил, посади он ее на цепь и запри где-нибудь за тридевять земель. Впрочем, проверить квартиру также нужно.

Ожидание – пытка. Считаю секунды в самом буквальном смысле. Их в девяти минутах оказывается целых пятьсот сорок.

Вижу хмурую физиономию Громова, выходящего из подъезда.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не рвануть навстречу. Жду в машине.

– Полонский не держит Ясмину в квартире, – заявляет Громов, забираясь на пассажирское сидение.

 – Это его похороны. Три дня назад он скончался от обширного инсульта.

* * *

Ясмина

Три дня в бункере.

Я разобрала вентиляцию над электрической плитой.

Это было сложно сделать, но я нашла чемоданчик с инструментами и у меня получилось. Хотела проверить, куда ведет труба, но оказалось, она слишком узкая, чтобы вместить мое тело.

Без преувеличений, я обшарила пальцами каждый сантиметр проклятого бункера, пытаясь найти лазейку.

Жаль, что с железной дверью наверху не удастся справиться при помощи пары отверток. Хоть грызи ее зубами, честное слово. Я бы пошла и на это, но зубы у меня не такие уж прочные.

Зато теперь я понимаю, зачем отец привез меня в бункер.

Он оставил меня здесь умирать…

Собрался уморить меня голодом. Вот его главный урок! Может быть, он даже сидит наверху и балдеет от того, что я тут помираю.

Больной урод! Придурок!

Не понимаю его резонов, за каким чертом нужно было искать меня по всей стране, чтобы оставить в бункере без продуктов.

Но нельзя не оценить его план – это ведь идеальное убийство. Здесь меня никто никогда не найдет. А если у него спросят, где я, может смело сказать – сбежала. Ведь я беглянка.

«Я буду о тебе заботиться, доченька!»

«Стану защищать от всех и вся…»

Так и слышу, как отец поет эти байки. Промыл мне мозги, пока вез в бункер. А все для того, чтобы я не сопротивлялась, чтобы как послушная овечка приехала сюда.