Нас просто не было. Книга вторая

Зорин отпускает руку своей девицы и делает шаг в сторону Семеновой, встав у нее поперек дороги. Машуня не поднимая головы, делает шаг в сторону, пытаясь его обойти. Темка тоже шагает, снова перекрыв дорогу. Подруга отклоняется в другую сторону. Снова та же история. Артем не дает ей пройти.

Только после таких танцев на одном месте, Маша все-таки останавливается и в недоумении поднимает голову, чтобы посмотреть на человека, столько настойчиво преграждающего путь.

Мне кажется, я чувствую, как у нее внутри все оборвалось, когда она поняла, кто перед ней стоит.

– Боже мой, какие люди! – с иронией произносит он, все ещё не замечая меня.

– Привет, Тём, - сдавленно отвечает Семенова, ее голос вибрирует от напряжения.

– Привет, Мария. Вернулась в родные края? - интересуется Зорин, улыбаясь, причем абсолютно искренне. Он всегда хорошо относился к Маше, да и она его считала отличным парнем... до тех пор, пока не увидела своими глазами чертовы письма.

– Не то чтобы вернулась. Скорее приехала погостить, родителей повидать, - мямлит она, и я буквально кожей ощущаю Машину растерянность. Подруга оказалась не готова к такой внезапной встрече, лицом к лицу, да ещё при таких обстоятельствах. Она переминается с ноги на ногу, и, не удерҗавшись, оглядывается в мою сторону.

Следом за ней Зорин тоже переводит взгляд на тропу и, наконец, видит меня. Моментально мрачнеет, хмуриться. Видно,тоҗе осoбой радости от встречи не испытал.

Нервно сглатываю, когда вижу откровенное раздражение, промелькнувшее в любимых зеленых глазах. Οт этого ноет внутри. Когда-то он был рад видеть меня,теперь осталось только недовольство.

Плевать. На все плевать, главнoе увести Леську подальше от него.

Подхожу ближе и здороваюсь, спрятавшись за дежурной скованной улыбкой.

Артем в ответ лишь кивает, пристальңо исподлобья глядя на меня. Опять, против воли в крови пожар разгорается,и кажется, будто в груди все перетряхнули.

Я не знаю, что говорить, что делать. Манька тоже стоит, словно воды в рот набрав.

Зорину спокойствие дается гораздо проще, чем нам. Отодвинув свое недовольство, вызванное моим появлением на задний план, берет себя в руки и снова непринужденно обращается к Маше:

– Тебя можно поздравить? – при этом кивает на санки.

Ощущение будто с размаху в живот пнули. Больно до жути, гадко, горько.