Нас просто не было. Книга вторая

– Маринка, - хмыкнула, глядя на фотĸу сестры, - она как чувствует, что о ней говорим.

Пытаюсь ответить, роняю варежки, путаюсь в веревке от санок. Маша до этого скептически наблюдавшая за моими акробатическими потугами качает головой, забирает санки и потихоньку идет вперед, устало бросив через плечо:

– Нагонишь!

– Хорошо, - говорю ей вслед и отвечаю на звоноқ.

– Мать, до тебя как до Кремля – фиг дозвонишься! – слышу недовольство в голосе дорогой сестры.

– Да никак не могла телефон из кармана достать, - стою на краю дорожки, задумчиво рисуя носком ботинок узор на снегу.

– По магазинам, что ли, бродишь?

– Не-а, с горки каталась.

Повисает трехсекундная тишина, а потом Марина настороженно спрашивает:

– Что ты делала?

– С горки каталась, на санках.

– Тин,ты прикалываешься?

– Даже не думала.

– Ты и на горке?

– А что такого? - усмехаюсь, прекрасно понимая, почему она так удивилась. Раньше бы Кристина Антина никогда бы не пошла в снегу валяться: вдруг прическа собьется,тушь потечет, а уж если ноготь не дай Бог поломается.

Эх, Маришка, Маришка, знала бы ты какой у меня стимул кататься на горке, с ума бы сошла от неожиданности. Впрочем, еще сойдешь.

– Да ничего, - она справляется с удивлением, - фиг с ней с горкой. Слушай, тут небольшие изменения по юбилею.

– Отменяется?

– Нет, конечно. Просто людей меньше придет,и раньше начнем.

– Как скажешь.

Мне еще лучше, спокойнее,и если Οлесе все надоест, можно будет раньше уйти.

– Ну, все, пока-пока.

– Целую.

Убираю телефон обратно во внутренний карман, с трудом застегиваю куртку – в молнию то шарф попадет, то варежка.

Поэтому просто иду за ними торопливым шагом, то спотыкаясь, то скользя.

Вот такая у нас забавная процессия получилась. Семенова пошатываясь, бредет вперед как маленький усталый пони, волоча за собой санки со спящей Олеськой.

Кто-нибудь может мне объяснить, как одна маленькая годовалая девочка умудрилась умотать в ноль двух взрослых девиц? Как у нее это вышло?

Они первые добираются до поворота и исчезают за огромными сугробами, в которые превратились кусты, растущие вдоль дорожек. Чуть прибавляю шагу, ворчу, когда ноги в очередной раз расползаются на снегу.