Муха в самолете

Но потом на нее напала болезнь, скрутила, и уже немолодая женщина попала в Литвиновку, пообщалась с батюшкой, монашками и поняла: ей во что бы то ни стало нужно помириться со своим ребенком.

– Давно бы господь душу Ирины забрал, – тихо сказала Полина, – и тело от физических страданий избавил, только она вас ждет и, пока не поговорит, не упокоится. Вы правильно сделали, что приехали, даже если испытываете к ней неприязнь, перед входом матери в царствие божие следует помириться. Пойдемте скорей, матушка ваша очень страдает.

Не успела я опомниться, как Полина крепкой мозолистой ладонью схватила меня за руку и буквально потащила сначала к двери, а потом по лестнице. Не зная, как поступить, я растерянно шла за медсестрой, а та, ловко управляясь с длинной юбкой, добежала до нужной двери, распахнула ее и крикнула:

– Ирина Сергеевна, радость у меня для вас!

Меня девушка, словно боясь, что гостья исчезнет, держала по-прежнему за руку.

Одеяло на кровати слегка зашевелилось.

– Кто пришел? – донеслось из-под него. – Анфиса?

– Нет, Ирина Сергеевна, Полина.

– Совсем ничего не вижу, – пожаловалась больная, – вконец ослепла! Мне бы укольчик, чтобы заснуть.

– Непременно, Ирина Сергеевна, – воскликнула медсестра, – обязательно сделаю, только чуть позднее! Выполнили мы просьбу, нашли вашу дочь.

Я заморгала, вот идиотское положение! Эта Полина, очевидно, не очень большого ума, ну с какой стати она приняла меня за дочь Маловой? Хотя послушницу понять можно.

– Она приехала? – прошептала Ирина. – Не верю!

Полина подтолкнула меня к кровати.

– Обнимите же матушку! Она не видит ничего.

Я заколебалась: господи, как поступить? С одной стороны, мне надо остаться с Ириной наедине, только она может приоткрыть завесу тайны, с другой – я не могу обмануть больную и монахиню.

– Ну вот, ну вот, ну вот!

Полина подтолкнула меня в спину, я сделала шаг, другой и села на край кровати.