Муха в самолете

Обрадовавшись, я добежала до нужного дома и дернула дверь, она приоткрылась, и я вошла внутрь небольшого, пахнущего хлоркой помещения. Тут было не слишком светло, в правом углу висела темная икона с суровым ликом. Слегка растерявшись, я осмотрелась по сторонам и увидела вбитые прямо в стену крючки и два бака с надписью: «Бахилы»."

"Сняв верхнюю одежду и нацепив на ноги голубые пластиковые мешочки, я побрела по длинному коридору мимо высоких, выкрашенных белой краской дверей, на которых висели таблички: «Палата женская», «Палата мужская», в конце концов уперлась в лестницу и приметила дверь с объявлением: «Сестринская».

– Входите.

Я потянула за ручку, перед глазами оказалась небольшая комната, заставленная стеклянными шкафами, в углу опять висела икона, а у окна стояла полная молодая женщина с приветливым ненакрашенным лицом. Голова незнакомки была повязана платком с красным крестом, тело укрывала длинная темно-синяя хламида с белым фартуком.

– Вы ко мне? – участливо спросила она. – Чем могу помочь? Больного привезли? Или навестить кого-то желаете?

Я улыбнулась ей.

– Понимаете, я ищу Ирину Малову.

Медсестра вдруг перекрестилась.

– Милостив господь, услышал наши молитвы.

– Значит, она у вас, – обрадовалась я, – и жива?

Девушка снова осенила себя крестным знамением.

– Меня зовут Полиной. Матушку вашу летом привезли, не в лучшем состоянии, болезнь запущенная очень, и душой она озлоблена была. Но батюшка наш с ней много разговаривал, и в конце концов Ирина оттаяла, раскаялась, приняла обряд крещения.

– Я вам правды о себе не открыла, грех тяжелый на душе ношу, только перед самой смертью исповедуюсь, потому что не готова пока о тайне рассказать.

Батюшка попытался разговорить больную, но та упорно твердила:

– Болезнь мне господь в наказание послал, я это теперь хорошо понимаю. Вы уж помогите, найдите мою дочь, мы с ней поругались, нам помириться надо.

Полина и другие сестры приложили все усилия, чтобы отыскать младшую Малову, но она словно сгинула. Единственное, что выяснили послушницы: девушка в свое время уехала в Москву, бросила в Веревкине отчий дом, подалась вроде как на заработки и исчезла в огромном мегаполисе. Ирина, чьи отношения с дочкой складывались очень непросто, сначала была довольна и, решив забыть неблагодарную дщерь, жила себе спокойно в Веревкине.