Можно я побуду счастливой?

Я вчитывалась, вглядывалась в фотографии и документы, осторожно листала их и – не могла оторваться.

Мы дружно запарили еловые веники, распахнули окна, принялись драить полы, сметать со стен паутину. Дом начал дышать. Уф, вроде чисто, но надо было чем-то прикрыть окна – забора у нас еще не было.

Я принялась искать шторки или старые простыни, или просто тряпки – на время, на пару дней. В одном из сундуков обнаружила белые шторки с шитьем ришелье – ветхие, дырявые, трухлявые, ткань просто распадалась в руках.

– Господи! – шептала я. – Ну неужели ни одной целой?

И в этот момент на дне сундука обнаружила абсолютно целые шторки, с густым кружевом, почти новые, как будто ждали меня! Ничего не понимаю – снова подарок? Их ровно столько, чтобы прикрыть фронтальные окна – ровно семь штук! К слову, до сих пор эти занавески висят на моих окнах. Лучшего я не нашла. И если честно – и не искала!

Но чтобы повесить шторки, нужны гвозди.

Стоя в центре комнаты, я вслух сказала:

– Господи! Где мне найти английскую булавку, чтобы скрепить мои шторки? Где же мне взять ее в чужом доме?

И в этот момент я опускаю глаза и вижу: на абсолютно чистом, выметенном и вымытом полу лежит английская булавка!

Я даже отпрыгнула от неожиданности.

– Спасибо, господи!

Но в душу закралась тревога. Мистика какая-то. Что, кто-то слышит меня? Может быть, булавка просто выпала вместе с тканью из сундука? Случайность, не более!

К вечеру забежала соседка, и я рассказала ей историю про булавку.

– Да подумаешь! Какая фантастика? Ты о чем? Обычное дело! Дом тебе помогает! Он принял тебя – вот и все! Делов-то с копейку! – Она засмеялась и у порога вдруг обернулась: – Да, Лен! Ты рюмочку-то на печку поставь! Да не пустую! Это же твой домовой шалит!

Мы переглянулись с домочадцами: «Ага, домовой! Понятно. Все здесь ку-ку. И я, кажется, тоже».

Но рюмочку с наливкой вишневой поставила! И хлебца положила.

И вот – наша первая ночь в новом доме. Устали ужасно, а уснуть все равно не удается – большое волнение. Наконец меня сморила усталость. В три тридцать утра я проснулась. Комната моя наполнялась каким-то загадочным сиянием, сладким и нежным предвкушением солнечного утра. За окном разливалась предутренняя заря. Я наблюдала за всем, затаив дыхание.