Морозов. Книга 3

Трехколесный велосипед с яркими лентами на ручках притулился у раскидистого дуба. У него же стоял грубо сколоченный стол со скамьей.

Несколько клумб, засаженных ромашками, кто-то заботливо обложил

обрезанными старыми покрышками, пытаясь создать порядок.

— Уютненько, — сказал я под нос.

— Уют — это для бедных, — заметила Серова с грустью. — Люди с достатком живут в комфорте. И только те, кому не по карману, пытаются сделать свой быт хоть немного приятнее.

— Глупости, — возразил я и распахнул калитку.

Но девушка не удостоила меня взгляда и продолжила:

— Тебе не придет в голову назвать спальню князя уютной.

А вот бедную квартирку студента, в которой салфетка прикрывает пятно на прожженной столешнице и заправленный клетчатым пледиком продавленный диван…

— Ты на удивление много знаешь о жизни бедных студентов, — сказал Денис, ступая по выложенной битым кирпичом дорожке.

Я поднялся на порог и толкнул дверь. Та оказалась не заперта и легко открылась. В коридоре на полу лежала скомканная домотканая дорожка.

Сдвинув ее ногой, я задел изящный ботинок с тонким каблучком.

— Тут может быть еще кто-то, — тихо предположил брат.

— Староста сказал, что жена Семеныча уехала в гости к сестре в соседний городок. И детей с собой взяла. Вот мужик и заскучал.

Мы оказались в гостиной, и я едва не присвистнул.

— Тут не скукой пахнет!

Диван был разломан, вещи вывернуты из комода, а сервант опрокинут на пол. Его содержимое разлетелось по углам. Осколки хрусталя и фарфора жалобно скрипели под подошвами ботинок.

Выпотрошенный плюшевый медвежонок смотрел в потолок испуганным наполовину вырванным пуговичным глазом. Второго на мордочке не было вовсе.

Посреди комнатки мрачным зевом распахнулась крышка подвала. Вниз вела добротная лестница. Я заглянул внутрь, оценив ряды полок с баночками закруток. На каждой боковине светлела наклейка с названием консервации.

— Хозяйка тут имеется.

Пришлось зайти в соседнюю комнату и убедиться, что детская в таком же плачевном состоянии, как и гостиная.

Кровать была перевернута, фанерный домик для кукол раскрошен на куски, розовая штора наброшена поверх сорванной с потолка люстры.

— Хорошо, что семьи не было рядом, — тихо произнесла Серова и усадила порванного медвежонка на чудом уцелевшую книжную полку.

Однако самое любопытное ждало нас на кухне. Тут мебели не осталось. Ее всю выбросили в окно, предварительно его разбив. А быть может стекло рассадили одним из стульев, который лежал с другой стороны подоконника.