Монашка и дракон

— Так это благодаря драконьему сердцу вы обретаете неуязвимость? — спросила я, когда перестала дрожать.

— Его еще называют драконьей жемчужиной, — сказал Гидеон, перебирая мои волосы, чтобы просохли поскорее. — Она дает неуязвимость, долголетие, богатство… Излечивает ото всех болезней, спасает от смерти.

— И ты отдал ее мне?! — я возмущенно посмотрела на него через плечо.

— Твой брат все правильно понял, — усмехнулся Гидеон, — я бы не позволил тебе умереть.

— Даже ценой собственной жизни?! На что ты рассчитывал, прыгая в море в самую бурю?!

— Э-э! Спокойно, леди! Где та тихая монашенка, что я знал?

— Опять паясничаешь, — покачала я головой.

— Он сам дурак, твой брат. Не мягкотелым, а мягкосердечным.

— Милосердным, — поправила я, прижимаясь к нему, потому что рядом с ним было тепло и спокойно. — И я рада, что теперь у тебя в груди не мельничные жернова. Я рада, что ты остановил меня от убийства. Я не смогла бы простить себе этого…

Мы помолчали, а потом я положила руку Гидеону на грудь и засмеялась:

— Горячее, и бьется так сильно!

— Это из-за тебя, — сказал он тихо, целуя меня в висок.

Я подставила ему губы и закрыла глаза, полностью отдаваясь его власти.

Мы целовались долго, и когда Гидеон оторвался от меня, взгляд у него был по-знакомому шальной.

— Виенн, — сказал он, чуть задыхаясь, — давай сбежим? К черту Гранд-Мелюз со всеми его тайнами!.. К черту Рихарда с его невестами! Он же теперь будет лет пять брюзжать, что мы не привезли невесту, кто знает — не решит ли забрать тебя в отместку… давай уйдем отсюда!.

— Что за речи? — удивилась я. — Незнакомец, ты что сделал с Гидеоном де Венатуром? Куда его спрятал?

Но Гидеон не ответил на шутку, а продолжал уговаривать:

— Бросим все! Начнем жизнь заново, только ты и я! — он был полон воодушевления и вскочил, размахивая руками и расписывая прелести новой, свободной жизни.

Едва он оставил меня, холод снова пополз по телу, цепляясь когтистыми лапами.

Гидеон все говорил и говорил, но я не слушала его, чувствуя, как леденеет в груди.

"— Нет, — сказала я медленно, и он растерянно замолчал. — Нет, мы не станем убегать, — повторила я, поднимаясь. — Я пыталась убежать от своих страхов, но от этого страхи не исчезали. И наше бегство ничего не изменит, и лучше нам не станет. Надо встретить опасности лицом к лицу и победить. Подумай сам, неужели ты отдашь свое родовое гнездо в чужие руки? Подумай о людях, что там живут.