Мой лучший враг

– А меня отец позвал неделю назад и сообщил, что я иду на Парный факультет, – делится он чуть позже. – И избранницу мне подыскали. Вот так.

Он не говорит ничего нового, но сердце екает. Лицо моего идеального парня неожиданно мрачнеет, хотя голос почти спокоен. Или я выдумываю?

– Ох, – пытаюсь сделать вид, что удивлена. Пытаюсь дышать ровно.

Мы выходим в сад. Здесь светло, красиво, празднично – все утопает в зелени деревьев и тщательно подстриженной травы. Перед главным зданием шумит огромный фонтан со статуями основателей академии.

Но Альнар не спешит.

– Слушай, Келли, – он словно ищет что-то в моем лице. – Для меня огромный сюрприз, что мы по-прежнему будем учиться вместе. То есть я понимаю, что для тебя тоже, и мы, наверное, должны были сказать друг другу о своих решениях раньше, чем вышло. Но Рейм? Ты уверена, что хорошо подумала?

Его вопрос цепляет.

– Считаешь, что мы с ним не выживем рядом? – я пытаюсь улыбнуться."

"– Он унижал тебя четыре года. – Взгляд Альнара ни капли не отражает моей беспечности. Губы неожиданно сжимаются, ноздри вздрагивают. – Он был плохим человеком и не стал лучше. Да, я всерьез боюсь, что он тебя обидит. Ранит. Сделает что-то, от чего ты пострадаешь.

Я пораженно молчу. Мне приятно, потому что эмоции Ала прорываются – и беспокойства в них больше, чем я мечтала. Но как-то это односторонне. А его избранница? Она милый цветочек?

– Ты ведь не хотела на Парный факультет, – продолжает Ал.

Он что, действительно так считает?

– Конечно я хотела на лучший факультет страны, – задерживаю дыхание. – Мне казалось, в отличие от тебя.

Наши взгляды сплетаются, и что-то меняется в лице парня моей мечты. Карие глаза расширены.

Как можно выразить все, что меня сейчас одолевает? Вдруг невыносимо хочется коснуться кудрей Альнара, выдохнуть и сказать, что Рейм – фальшивка. И что я лучше Глории! Что только он мне нужен.

Я не допускала, чтобы это происходило слишком часто, – на первом курсе мы еще не были так близки, чтобы он бросался за меня на врагов. На втором он подрался с Реймом на заднем дворе, кто-то их увидел, и обоих вызвали в деканат. Где объяснили четко: попытки разбить друг другу лица за ребячество не сойдут.