Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Ты представляешь, Аленка, – после окончания работы запираемся в кабинете и прямо в кресле… Самой паскудно, а что делать? К себе привести не могу – у меня ж мать и сестра больная, к нему – нельзя, а по друзьям шататься стыдно. В праздники одна, сижу с бутылкой в обнимку в своей комнате и плачу… И никакого просвета – даже комнату снять не могу, потому что надо матери с Наташкой помогать, они без меня вообще не выживут. У Наташки лекарства дорогущие, мать одна не вытянет. У нее ведь лейкоз, ты знаешь? – Алена кивнула – эту тему они раньше почти не обсуждали, но Таня как-то обмолвилась о том, что маленькая сестренка тяжело больна.

– Ты себе закажи, а я ведь за рулем, нельзя мне, – отказалась Алена.

– Ну, а мне можно. – Татьяна решительным жестом подозвала официанта и заказала триста граммов коньяка.

– Не свалишься? – поинтересовалась Алена, хотя уже и сама видела, что эти триста граммов – просто дневная норма, уж слишком тряслись у Таньки руки.

– Нет.

Коньяк появился мгновенно, словно по волшебству, Татьяна налила себе полную рюмку и одним махом влила в себя содержимое, даже не поморщившись.

– Ух, отлично пошел! Да не смотри ты на меня так, – поймав удивленный взгляд Алены, отмахнулась она. – Пью, это есть.

– Таня, я ж тебя не осуждаю. Каждый живет, как хочет.

– Ага! Или как может! – скривилась Татьяна. – Если я еще и расслабляться не буду, так вообще рехнусь. Мой нынешний любовничек – та еще сволочь, не гляди, что спит со мной, а копейки лишней не заплатит, считает все, как компьютер. Я ему говорю – дай мне пятерку баксов, я Наташку в Москве в клинику положу хоть на немного, отработаю потом. А он – нет, дорогая, вдруг ты от меня уйдешь, а денежки – ку-ку? Сволочь, – Татьяна снова налила себе коньяк.

Татьяну «забирало» все сильнее и сильнее, Алена видела, что еще чуть-чуть, и та совсем перестанет себя контролировать. Внезапно, переведя взгляд на соседний столик, Алена заметила, что за ними с интересом наблюдают двое молодых людей.