Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Разумеется, не совсем за те деньги, что на самом деле стоили эти туры, но все же. Гришка всегда говорил, что нужно немного идти на уступки, и в ответ люди всегда пойдут на уступки тебе. «Ты пойми, Аленка, – объяснял он. – Для меня эти деньги ничего не значат, такие суммы не пошатнут наше с тобой благополучие, а вот доброе расположение того же мэра, скажем, или кого-то из милицейской верхушки всегда пригодится». Алена не спорила и никогда не интересовалась тем, о каких именно суммах идет речь.

– Молодец ты, Аленка, – продолжала меж тем Татьяна. – И детишки есть… А мне вот врачи сказали, что не будет…

– Как? – удивилась Алена. – Тебе всего двадцать семь – еще уйма попыток…

– Каких попыток, Аленка? Я ведь очень хорошо погуляла в молодости, так погуляла – не дай бог никому, – вздохнула Татьяна, опустив глаза.

– Так расскажи, – Алена видела, что подруга очень хочет рассказать о чем-то.

– Тебе домой нужно, наверное…

– Если я сказала, что могу тебя выслушать, значит, так оно и есть. Мальчишки с мамой, она их покормит и спать уложит, так что время у меня есть.

"Татьяна помолчала немного, сделала глоток кофе, обожглась и поморщилась, потом потянулась к сумочке и вынула пачку сигарет и зажигалку:

– Я закурю, не возражаешь? Или тоже будешь?

Алена отрицательно покачала головой:

– Я бросила, как только забеременела. Теперь иногда так тянет – спасу нет, но стараюсь держаться.

– Молодец, – щелкая зажигалкой, проговорила Татьяна, затянулась, выпустила облако дыма и продолжила: – Знаешь, Аленка, я иногда так тебе завидую… Все у тебя в жизни складывается.