Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

Тот помолчал несколько минут, рассеянно постукивая ложечкой по столешнице.

– Кто стрелял в Ваньку?

– Эта девица.

– Ничего не понял, – с досадой сказал Грачев, отбросив ложку, и она упала на пол, перелетев через стол. – А как тогда она его привезла?

– Эта девица – его любовница, – раздался в дверях голос Боксера. – Я с ней только что переговорил. Иван Николаевич встречался с ней почти полгода, а сегодня в квартиру, где они обычно бывали, ввалился Конь с двумя охранниками. Завязалась драка, Мазей завалил охрану, а Конь едва не убил его.

– Ванька как?

– Доктор пулю достал, зашил, растворы какие-то капает. Без сознания Мазей.

– Девку не трогать, никаких ментов, – распорядился Григорий. – Пусть доктор ей успокоительного даст.

Алена медлила с главным.

– Гриша… есть еще кое-что… – начала она, собравшись с силами. – Эта девочка сказала… словом, Гриша, наш Павлик, кажется… жив…

– Что?! – Григорий выкатился из-за стола и приблизился к жене. – Как ты сказала?!

– Да, Григорий Валерьевич, – вмешался Виктор. – Это она и мне сказала.

– Так какого черта вы тут сидите?! – заорал Григорий, ударив себя кулаками по коленям. – Боксер, машину! Мы едем за ребенком!

– Гриша, Гриша, не кричи! – бросилась к нему Алена, обняла, прижав к груди его голову. – Не волнуйся, родной, я сама с Витей поеду… сейчас, только вот оденусь…

– У тебя голова мокрая! – рявкнул муж. – Я сам!

– Но…

– Сам, я сказал!

Алена подняла глаза на Виктора, но тот только пожал плечами – спорить с хозяином бесполезно.

– Девчонку не трогай, пусть пока будет здесь. Приеду – разберусь.