Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

– Да так… А ты не мог бы помочь мне?

– В чем?

Маргарита помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом выпалила:

– Я хочу найти человека, который убьет моего отца, но не знаю, как это делается.

Мазей едва не задохнулся от изумления – эта девочка оказалась настоящей дочкой своего папеньки, во всяком случае, замашки такие же: нет человека, нет проблем.

– Ты соображаешь, что говоришь? – тихо и серьезно спросил он, развернув Ритку так, чтобы видеть ее глаза. – Да уже за одни только слова тебя могут посадить!

– Пусть! – ожесточенно выкрикнула она вдруг, закрывая руками лицо.

– Дура! – вздохнул Иван, погладив ее по плечу. – Что ты мелешь? Тебе еще двадцати нет, а ты себе жизнь ломаешь. Киллера она для отца родного ищет!"

"– Ты не понимаешь… – плакала Ритка, не отрывая рук от лица. – Это же не человек, это… это… чудовище! Он ведь ни перед чем не останавливается! – Девушка вдруг подняла на Ивана заплаканные глаза и сказала почти спокойно: – Полгода назад он знаешь, что сделал? Помнишь выборы в Законодательное собрание? Был такой кандидат – Григорий Грачев, а отцу непременно нужно было, чтобы выиграл его соперник… Так вот, папаша приказал похитить жену этого Грачева, а когда не вышло – то его детей, представь, двух маленьких мальчиков-близнецов, которым не было еще и года! И его люди это сделали.

Мазей, у которого при упоминании о Гришкиных детях по спине мурашки побежали, насторожился и вдруг понял, о чем сейчас подумала девчонка.

– Что, обдумываешь, как бы папу в ментовку определить? – насмешливо проговорил он, чуть толкнув замершую в одной позе Ритку.

Маргарита с размаху шарахнула его по груди кулачком:

– Дурак ты! Такому, как мой папаша, и смертной казни мало!

– Слушай, а ты вообще когда-нибудь думаешь головой, когда рассказываешь кому-то такие вещи о собственном отце? – поинтересовался Мазей. – Ведь так и жизни лишиться можно.

– Дай зажигалку! – потребовала Ритка и закурила, едва удерживая сигарету в трясущихся пальцах.