Место под солнцем

Майор Кузьменко, задрав голову, любовался тонкой фигуркой, которая балансировала на уровне пятого этажа. Сердце невольно замирало, никакой страховки не было видно.

— Крестовская сама работает все трюки, никаких каскадеров, — шепотом сообщил Ивану охранник.

— Здорово работает, — кивнул Иван, — и стреляет профессионально. А страховка есть?

— Там страховочный пояс, но это так, больше для психологического спокойствия.

— Все, стоп! Снято! — хрипло крикнул режиссер в микрофон. — Отлично, Маргошка.

Крестовская оттолкнулась ногами от стены и ловко сиганула в строительную люльку к оператору, стянула с головы кожаную кепку, красиво тряхнула огненно-рыжими волосами. Наконец люлька оказалась на земле.

— Здравствуйте, Маргарита Евгеньевна… — Иван представился, показал удостоверение. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Да, конечно, — она обаятельно и немного печально улыбнулась, — вы насчет убийства Глеба? Кофе хотите?

Они присели на какие-то бревна, Маргарита достала из огромной кожаной сумки термос.

— Вы хорошо знали Глеба Калашникова? — спросил майор.

— Ну, как вам сказать? — Она протянула Ивану пластмассовый стаканчик с черным кофе. — Осторожно, очень горячий, не ошпарьтесь.

— Спасибо, — благодарно кивнул майор.

— Честно говоря, с Глебом у нас были не слишком теплые и близкие отношения. Он не мог мне простить, что его мама осталась одна. Сами понимаете, ситуация сложная. Кто я ему? Мачеха? Нелепо… Я моложе на десять лет.

Из близких родственников убитого Маргарита Крестовская была единственным человеком, с которым можно спокойно, без напряжения побеседовать о личной жизни Глеба Калашникова. Понятно, что гибель пасынка — не смертельное для нее горе. Вряд ли какой-нибудь из вопросов вызовет у юной мачехи гнев, слезы, гипертонический криз или сердечный приступ.

Мать, Надежда Петровна, была в тяжелом состоянии, врачи просили до похорон ее не беспокоить. Отец, народный артист, депутат Думы, тоже заявил по телефону, что чувствует себя плохо, сердце пошаливает, и попросил не трогать его несколько дней.

Конечно, жена, Екатерина Филипповна Орлова, свидетельские показания давала спокойно и толково, надо отдать ей должное, в истерике не билась. Однако с ней о многом не поговоришь. Например, обсуждать активную гульбу Калашникова, его хождения по бабам как-то неловко. Да и бесполезно. В этих вопросах жена не самый компетентный человек.