Место под солнцем

Отец — офицер-пограничник, мать военврач. Оба погибли в Афганистане, когда ей было семь. Она выросла с бабушкой. Бабка всегда была чумой, а сейчас у старушки прогрессирующий старческий маразм. Оля живет с ней вдвоем в однокомнатной квартире, учится в университете на философском факультете. В общем, сумасшедший дом.

— Но она хотела замуж за Калашникова?

— Безумно! Для нее отношения с мужчиной вне брака — смертный грех.

— Она верующая?

— В определенном смысле. — Маргарита пожала плечами. — Правда, нельзя сказать, какого она вероисповедания.

У нее такая каша в голове — ужас. То голодом себя морит в Великий пост, не вылезает из церкви, по православным монастырям ездит, то выходит в астрал, как индийский йог. Это, между прочим, несовместимые вещи. Если бы что-то одно, тогда понятно. А так… — Маргарита безнадежно махнула рукой. — В общем, она очень странная. С ней даже разговаривать сложно.

— Но вы, как я понял, знаете ее довольно хорошо, — мягко заметил майор, — стало быть, продолжаете с ней общаться после окончания школы, — Мне ее жалко, — вздохнула Маргарита, — у нее ведь никого нет, кроме маразматической бабушки.

Она даже о маразме не догадывалась, думала, дурной характер, мучилась, будто в чем-то виновата. Старуха изводила ее дикими капризами, скандалами, она терпела. Я нашла психиатра, ей объяснили, что это болезнь. Честно говоря, я не знаю, кому был нужнее врач — ей или бабушке.

— То есть, вам кажется, Ольга Гуськова не совсем здорова психически?

— Нет, этого я не говорила, — в Маргошиных ярко-зеленых глазах на миг блеснул жесткий огонек.

«Она по-своему привязана к этой несчастной странной Ольге, — понял майор, — ей неприятно говорить о ней как о психопатке. Она хороший человек, красотка Маргоша, восходящая кинозвезда. Однако мне придется задать ей еще один неприятный вопрос».

— Скажите, Ольга предпринимала какие-либо попытки разбить семью? — Майор кашлянул.

Да, вопрос для Крестовской, безусловно, неприятный. Не только по отношению к несчастной подружке, но и с намеком на личную жизнь самой Маргариты.

— Точно сказать не могу, — спокойно ответила Крестовская, — я слышала, будто в последнее время какая-то женщина звонила Кате анонимно, говорила гадости в трубку, угрожала. Врать не хочу, подробностей не знаю. Да вам, наверное, Катя уже успела рассказать?

Нет, Катя об этом не сказала ни слова — ни Кузьменко, ни Чернову. Любопытно, почему?

— Вы полагаете, звонить могла Ольга? — спросил он.

— Не знаю.