Место под солнцем

Оля вернулась, молча села за стол.

— Ну что? — сочувственно спросила Маргоша.

— Да ничего, как всегда. Скучно ей. Пожаловалась, что в ноге стреляет.

— Оль, ты как себя чувствуешь? — внезапно спросила Маргоша.

— Нормально, — пожала плечами Ольга, — а почему ты вдруг спрашиваешь?

Маргоша поставила чашку на стол, положила дымящуюся сигарету в пепельницу, подошла к Ольге совсем близко и внимательно посмотрела ей в глаза.

— Значит, ты решила порвать с Глебом?

— Я же просила, не надо об этом, — Ольга поморщилась, как от внезапной боли.

— Но ведь ты его любишь, — Маргоша печально покачала головой, — ведь это первая твоя любовь.

— Он женат.

— Ну и что?

— Ничего. Я не хочу это обсуждать. Все кончилось.

— Да, Оленька. Все кончилось. Мне очень трудно сказать тебе об этом, я тяну время, но никуда не денешься. — Маргоша глубоко вздохнула и произнесла:

— Глеба убили. Три дня назад.

— Как это?

Глаза Ольги стали огромными, рука, державшая чашку, задрожала. Маргоша едва успела отскочить.

Горячий кофе едва не пролился на светло-бежевые Маргошины джинсы.

— В него выстрелили ночью из кустов, во дворе. Они с женой возвращались из театра, с премьеры.

Лицо Ольги стало белым, Маргоша даже испугалась: сейчас хлопнется в обморок, и что делать?

— Похороны в понедельник. В десять отпевание в церкви Преподобного Пимена на Новослободской.

— Да, — проговорила Ольга посиневшими губами, — я поняла… В понедельник, в десять часов, у Пимена Преподобного… Съемка проходила на стройплощадке на Миусах.

Старый дом реставрировала какая-то турецкая компания. День был темный, пасмурный. Резкие лучи софитов делали освещение странным, тревожным, что и требовалось для жуткой сцены перестрелки в пустом полуразрушенном доме, среди штабелей труб, гор кирпичей и прочих строительных штук. К щелям между блоками бетонного забора прилипло несколько любопытных мальчишек. Оттуда хорошо просматривался кусок площадки, фасад дома, подъемный кран.

Фасад был аккуратно обтянут зеленой сеткой.

С крыши до земли, поверх сетки, тянулся толстый двойной трос. Маргарита Крестовская ловко карабкалась по нему, как обезьянка по лиане. Она была вся в черном — узкие джинсы, короткая кожаная куртка, перчатки. Роскошные рыжие волосы скручены узлом и спрятаны под черную кожаную кепку с длинным козырьком, повернутым назад.

— Смотри! Класс! Во дает! Сорваться запросто может!

— Спорнем, не сорвется? Это ж каскадерша, профессионалка.