Больница в Гоблинском переулке

– Вы ведь понимаете, госпожа Амари, что в подобных обстоятельствах помолвка автоматически считается расторгнутой. Мэтр Ланселот Даттон сейчас не отвечает за свои действия, любой юрист подтвердит, что у вас нет прав на какие-то притязания.

Верный Динжер отправился выполнять поручение, мэтр Вудс уселся в кресло, держа Ланса за запястье и считая пульс. Лорд-канцлер отошел к окну и стал разглядывать сад. А я… Из меня словно вынули сердце и пропустили его через мясорубку.

– Умоляю… – прошептала я.

– Свадьбе не бывать, – твердо сказал граф.

Мне хотелось накричать на этого безжизненного истукана, который давно забыл смысл слов «любовь» и «верность». Ухватиться за Ланса и не отпускать. Топать ногами и рыдать в голос. Но все это приведет лишь к тому, что лорд-канцлер выкинет меня из дома.

– Умоляю вас… – повторила я. – Мне ничего не нужно. Ни свадьбы, ни титула, ни денег. Ничего! Разрешите мне только ухаживать за ним.

Я не видела выражения лица лорда-канцлера, но он качнулся с пятки на носок – Ланс так делал, когда оказывался в замешательстве.

– А как же твое обучение? Тебе остался год, насколько я помню?

Я сглотнула.

– Это неважно… Доучусь потом когда-нибудь. Прошу, не отказывайте мне в этой малости. Клянусь, никто из слуг никогда не узнает, что ваш сын делал предложение простой девушке.

Мэтр Даттон-старший молчал, казалось, целую вечность. Потом резко обернулся, приблизился ко мне и посмотрел в лицо острым пронзительным взглядом.

– А ты не врешь, – пробормотал он.

Мне показалось или я слышала в его голосе удивление?

– Согласна выполнять самую черную работу? – переспросил он, усмехнувшись.

– Да! – горячо подтвердила я.

Уголок его губ дернулся в улыбке, а взгляд неожиданно потеплел.

– Не ожидал, госпожа Амари. И, кажется, я начинаю понимать Ланса… Даю вам час на сборы, вы едете с нами.

– Благодарю вас! Благодарю!

Главное – вместе. Остальное неважно!

– Я спрячу брачный браслет, а вы, будьте добры, снимите браслет с руки Ланса…

– А меня никто не хочет спросить? – раздался хриплый, словно простуженный голос.

Родной и самый любимый голос!

Я вскрикнула, кинулась к постели, однако не посмела прикоснуться к Лансу.