Больница в Гоблинском переулке

Представляю, как он бесился! Тот донос в канцелярию – его рук дело? Монна Райт ехала сюда с твердым желанием закрыть больницу…

Хорошо, что в монне Райт разум возобладал над чувствами. Она все же отличный целитель.

В дверь негромко постучали. Вошел Динжер, поклонился. Он с надеждой посмотрел на Ланса, но тут же удрученно понурился. Верный слуга очень переживал за своего хозяина.

– Монна Амари, к мэтру Даттону посетитель.

– Посетитель? – растерянно переспросила я. – Но…

Я обвела руками комнату, как бы говоря: «Ты ведь видишь, он сейчас никого не может принять».

– Особенный посетитель, – вполголоса добавил лакей. – Боюсь, я не могу его не пустить.

Я все поняла. Поднялась на ноги.

– Лорд-канцлер приехал один? Без жены?

– Без жены, но с ним господин, представившийся целителем.

Что это могло означать? Отец Ланса хочет удостовериться, что написанное в письме – правда? И целителя привез, чтобы проверить мои слова?

Лакей едва ушел, как за дверью послышались решительные шаги.

Он на меня и не взглянул, стремительно прошел мимо, словно я была предметом мебели. Ланс предупреждал, что родители меня не примут, но я надеялась, что общая беда хотя бы ненадолго сблизит нас. Мне так много хотелось поведать мэтру Даттону-старшему, да только он, похоже, в беседах со мной не нуждался.

Лорд-канцлер встал у постели и молчал, не сводя взгляда с бледного лица Ланса. Я пристроилась сбоку и тоже не лезла с разговорами. Спросит – отвечу. Отец и сын были очень похожи: один цвет глаз, форма бровей, лорд-канцлер даже хмурился и сжимал губы точно так же, как Ланс, когда пытался сдержать чувства. Этому сильному, суровому человеку, одному из первых лиц королевства, было страшно потерять единственного сына, а я даже не могла ничем его ободрить.

Динжер в поклоне застыл у порога. Не оборачиваясь, граф бросил:

– Пригласи мэтра Вудса.

Через мгновение в спальне появился пожилой мужчина в сером дорожном сюртуке с саквояжем в руках. Довольно бесцеремонно он отодвинул меня от постели, распахнул шторы, пуская в комнату неяркий утренний свет, снял одеяло с Ланса и приступил к сканированию.

– Позвольте… – подала я голос.