Меч ислама

Люди его кузена Чезаре гнали скот на убой, и голоду, от которого страдали генуэзцы, вскоре будет положен конец. Вновь прокатился гром оваций; теперь толпа вопила: «Многая лета дожу Фрегозо! »

Затем последовали уверения Оттавиано в том, что людские страдания не останутся безнаказанными. Те, кто повинен в перенесенных лишениях, должны быть привлечены к ответственности; тех, кто довел Геную до голода, чтобы удержать ее под пятой иноземных завоевателей, нужно немедленно судить. С грубым красноречием описывал Оттавиано злодеяния людей, ввергнувших город в беду.

Он довел себя до такой степени исступления, что вскоре заразил им и многочисленную аудиторию. Ответом ему были свирепые выкрики: «Смерть Адорно! », «Смерть предателям Республики! »

Просперо, пришедший в ужас от этой речи и от выкриков из толпы, вышел из оцепенения, лишь когда кто-то принялся дергать его за рукав и шептать на ухо:

— Наконец-то я вас нашел, Просперо. Я искал вас более двух часов. Рядом с ним, пыхтя и отдуваясь, стоял Шипьоне де Фиески.

— Поскольку вы слышали этого фигляра, вам известно, что происходит. Хотя вряд ли все, иначе вас бы тут не было.

— Я был на пути ко дворцу, когда меня зажали в этой толпе.

— Если вы ищете вашего отца, вам не найти его во дворце. Он в Кастеллетто. Пленник.

— О, небо!

— Вас это удивляет? Фрегозо собирался отдать его голову толпе, чтобы снискать себе ее расположение. Уничтожить прежнего дожа — значит обеспечить безопасность нового. Необходимо лишить сторонников Адорно повода для протеста.

 — Острым взглядом он окинул сомкнутые, сверкающие сталью ряды, вклинившиеся в толпу. — Это ваши люди? Можно ли им доверять? Если да, то нужно действовать немедленно, если хотите спасти отца.

Просперо побледнел. Разомкнув сжатые губы, он спросил:

— А что матушка?

— Она делит узилище с вашим отцом.

— Тогда — вперед. Мои люди расчистят путь к дворцу. Я немедленно увижу адмирала.

— Адмирала? Дориа? — Шипьоне едва удержался от презрительного смеха. — Говорить с ним — все равно что обращаться к Фрегозо.

Это Дориа провозгласил его дожем. Разговорами горю не поможешь, мой друг. Нужны действия. Немедленные и молниеносные. Французов в Кастеллетто не более пятидесяти, а ворота открыты. Это ваш шанс, если, конечно, вы уверены в своих людях.

Просперо призвал Каттанео и отдал приказ. Он быстро и тихо был передан по рядам, и вскоре отряд выдвинулся из сжимавшей его со всех сторон толпы. Идти вперед было невозможно.