Маска Зорро (СИ)

Он даже не станет ее слушать…

Изабелла в беспамятстве подняла руки, пытаясь освободить волосы, но в тот же момент ощутила, как он сжал обе ее кисти и дернул вперед. Она взвизгнула и вынужденно проползла еще несколько сантиметров, оказавшись у его ног.

Все, что происходило позже, виделось ей очень смутно.

Она помнила, как в последней отчаянной надежде прижалась к его ногам и как он ледяным тоном сказал, что уподобление послушной девочке ей сейчас не поможет. Помнила, как сбивчиво и непонятно даже для самой себя пыталась объяснить, что нашла тот рычаг на зеркале по воле случая, но, почувствовав в ответ лишь усилившуюся хватку на своих запястьях, бросила любые попытки оправданий и принялась просить у него прощения.

Осознав, что и это не гасило страшного огня в его глазах, она, почти задыхаясь, начала просить его о пощаде. Она обещала ему быть послушной, не переходить ему дорогу, всегда следовать его словам и никогда не проявлять самоволия. Она пролепетала весь остаток своего словарного запаса, прыгающего, как сумасшедшего, где-то по задворкам ее памяти, и ей показалось, что уже прошла целая вечность, хотя за это время минутная стрелка едва ли успела обогнуть циферблат пару раз. Но эти две минуты забрали из нее все ее силы и самообладание.

Он знает о том, что она была в его спальне на нижнем этаже и что она видела его кабинет. Знает, что она может быть в курсе о его деятельности намного больше, чем Линарес, представлявший собой весь информационный запас правящего дома. Знает, что она достоверно установила его связь с Лукардом, иначе она не устроила бы брату соответствующий допрос, который услышал Бернардо.

Знает о том, что она видела чертежи и планы расстановки кораблей. Он все это знает.

И, значит, убьет.

Прямо сейчас, прямо здесь. Его маске не нужны объяснения. Он разбойник и ему все равно – человеком больше на его пути, человеком меньше. Всех, кто будет задавать лишние вопросы, он уберет точно так же. Ведь исчез куда-то тот несчастный солдат, который видел его лицо…

Он всегда носит на поясе нож.

Тот самый черный кортик, который уже однажды со смертельной меткостью впился в рукоятку ее оружия. Это было предзнаменование…

Изабелла еще никогда не видела, чтобы ее покровитель был в такой ярости. И хотя его красивое лицо оставалось все так же холодно и беспристрастно, глаза горели так сильно, что, казалось, потухни вокруг все огни, помещение все равно останется освещенным.

Девушка еще сильнее прижалась к его ногам.