Малышка (СИ)

Она принимала противозачаточные, потому что еще на заре наших отношений мы решили, что если у нас и будут дети, то после того, как мы оба созреем для этого решения. И совершено точно, это не будет незапланированная беременность. Почему у меня такое чувство, что меня нагнули и наебали?

Падаю на диван, откидываю голову на спинку и пытаюсь сосредоточиться.

Как бы там ни было, тесту на отцовство быть — я, мать его, не намерен верить на слово в таких вещах. Если эта тварь врет, то я лично позабочусь о том, чтобы это ребенок стал последним, которого она родит, потому что такие суки не должны размножаться.

Хрень собачья!

Хочется крушить все, что попадет в поле моего зрения. Хорошо, что в баре есть коньяк: наливаю полный стакан, и сразу же наполовину опустошаю. Крепкий алкоголь обжигает горло, бултыхается в желудок огненной кляксой. Морщусь, достаю сигарету, закуриваю и вдруг ловлю себя на том, что мечусь по комнате, словно зверь в клетке.

Не представляю, что буду делать, если ребенок все-таки мой.

Стук в дверь раздается, когда за окнами уже темно. Я даже не спешу открывать, практически уверенный, что увижу там отца или мачеху: даже странно, что никто из них не заявился раньше, чтобы прочесть мораль об ответственности добить пресловутым «ты мужчина и должен отвечать за свои поступки». Я, блядь, и отвечаю! Я всегда предохраняюсь и слежу за тем, чтобы предохранялась моя партнерша. И чем больше думаю о случившемся, тем крепче становится мысль, что Ольга сама перестала принимать таблетки, а, значит, это был ее осознанный выбор.

Но все манятся, когда я вижу, кто стоит на пороге.

— Бон-Бон…"

"Даже хочется протянуть руку, чтобы проверить, не брежу ли после двух стаканов. Обычно мне нужно куда больше, чтобы надраться, и сейчас я трезв, как стекло, но разве Ени не должна шарахаться от меня, как черт от ладана?

— Нам нужно поговорить, доберман.

Конечно, нам нужно поговорить.