Любовь и гром

Она опередила герцогиню буквально на мгновение.

— Тыне…

— Вана!

Графиня не двинулась с места.

— Она сказала, что в него стреляли, а не застрелили. Он ведь жив, да, Бабетта?

— Да, мадам.

— Ну вот, видишь! Так что совершенно незачем мчаться сломя голову, к тому же без одежды… или ты не заметила, что совершенно обнажена, дорогая?

Джослин повернулась, чтобы найти халат. Бабетта услужливо подала его ей. Ванесса поняла, что не стоит предлагать герцогине одеться более подобающим образом. Джослин выскочила из комнаты, едва затянув пояс халата.

Еще раз вздохнув, Ванесса укоризненно посмотрела на горничную:

— Бабетта, я должна действительно серьезно поговорить с тобой о твоей излишней склонности к мелодраме.

Глава 35

Джослин не знала, в какой комнате остановился Кольт, но найти было нетрудно, поскольку рядом толпилось не меньше полдюжины ее охранников. Протолкавшись сквозь них, внутри она обнаружила Ангела, Билли и Алонсо. Кольт сидел на стуле с обнаженным торсом, по руке из-под влажной повязки сочилась кровь.

При виде крови у нее замерло сердце, но всего лишь на миг, затем забилось вновь уже спокойнее и ровнее, чем минуту назад, когда она мчалась сюда. Он сидит, говорит, выглядит вполне нормально, не считая крови. Рана несмертельна.

Кольт заметил, что все присутствующие уставились на нее, почти одновременно с ней самой. Но на какое-то мгновение ему показалось: все исчезли. Он видел только ее, полуодетую. Белый бархатный халат плотно прилегает к влажным округлостям, роскошная рыжая шевелюра небрежно заколота, длинные мокрые пряди падают на грудь, на шее и щеках капли воды, босая…"

"Кольт с трудом удержался от порыва кинуться к ней, настолько сильно подействовал на него ее вид.

Но тут он услышал, как кто-то рядом кашлянул, и это было, словно удар кулаком в живот, — оказывается, они не одни, и он не может прикоснуться к ней, не может слизнуть капельки с ее шеи, чего ему до смерти хотелось. Даже подойти к ней — и то не может. Он мог только смотреть на нее и наблюдать, как ее бледные щеки стал заливать румянец, едва она сообразила, что они не одни, что она, забыв правила приличия, стоит тут почти голая. И его вдруг охватило непреодолимое желание убить всех находящихся в комнате мужчин всего лишь за то, что они видят ее такой.

Джослин первая пришла в себя, и к счастью, потому что Кольт совсем уже был готов окончательно смутить ее и, перебросив через плечо, оттащить к ней в комнату, где ей и следовало находиться.