Любовь и гром

— Кажется, я тебя предупреждал несколько недель назад, — спокойно проговорил он, тщательно стараясь не глядеть на нее. — Забыла?

— Нет, но сейчас это вызвано необходимостью, ты не находишь?

— Это всего лишь паршивая царапина, герцогиня…

— И тем не менее о ней надо позаботиться. А раз уж твои друзья и брат оставили тебя на милость моих нежных рук, почему бы тебе не позволить мне обработать ее и не прекратить быть… упрямым малым?

Его губы чуть дрогнули. Ее высокомерие вполне стерпело бы пару ругательств, но он вынужден признать: ее упорство достойно восхищения.

К тому же он выяснил, что если смотреть в противоположный угол, то можно даже выносить ее близость. Не очень долго. Кроме того, к своему вящему огорчению, он обнаружил, что ему приятна ее забота. Конечно, так себя ведет любая женщина с раненым мужчиной, но она-то не должна возиться с этим лично. Ей есть кого послать вместо себя. Так почему она этого не сделала? И почему так отчаянно проталкивалась к нему в комнату?

— Что это тебе такого сказали, что ты вылетела из ванны, даже не вытершись как следует?

Джослин покраснела до корней волос.

— Тебе не положено этого замечать.

— Черт, а кто не заметил? — пробурчал он и тут же взвыл «уй!», когда она без предупреждения приложила к ране свежую повязку. Надо будет сообщить Ангелу, что для его теории нежных рук нашлось еще одно исключение.

— Так кто, ты говоришь, обучил тебя английскому?

— Сестра, — брюзгливо ответил он.

— Значит, ее английский оставляет желать лучшего.

— Пару словечек я подцепил сам.

— Счастлива это слышать. Но кто-то должен был объяснить тебе, в каких случаях следует употреблять эти слова и насколько уместно они звучат в присутствии леди.

— Ты не ответила на вопрос… леди.

— Мне сказали, что в тебя стреляли."

"— Испугалась, что потеряла проводника?

— Что-то в этом роде, — сухо ответила она. Он мрачно нахмурился и глубже вжался в стул.

— Нельзя ли побыстрее?

— Довольно скверно выглядит для царапины. — Пуля довольно глубоко разорвала мышцы.

Джослин не понимала, как ему удается не стонать. — Следовало бы наложить пару швов, чтобы не остался глубокий шрам, когда заживет.

Она что, шутит?

— Мужчине шрамы не помеха.

— Я заметила.

Он бросил на нее острый взгляд, но она рассматривала шрамы на груди. Спину она видеть не могла — он плотно прижался к спинке стула.

— И не собираешься задать вопрос?

— По-моему, я уже знаю, — ответила она, вновь переключив внимание на его руку.