Левиафан

Я имею в виду… ты же знаешь, что иногда — часто — это опасно. Господи, ты только представь! И все же… это приносит мне удовлетворение. Я бы не хотел отправляться в путешествия за пределы колоний. Но… опять же… справедливо ли по отношению к тебе, что я продолжаю работать на агентство?

— Я тоже не знаю, — призналась она. — Может быть, со временем. После всего, что мы пережили, я пойму. Прямо сейчас я просто не могу сказать, что я чувствую.

Так что им еще предстояло обсудить этот вопрос.

Когда толпа на их веселом и шумном пути к Салли Алмонд начала редеть, к Мэтью и Берри подошел долговязый преподобный Бертрам Фенкларен.

— Я поздравляю вас обоих, — сказал он. — Вы замечательная пара.

— Спасибо, — ответил Мэтью. — Это была прекрасная церемония.

— Эм... можно вас на пару слов? И Берри, конечно, тоже. Не пройти ли нам обратно в гардеробную? Там мы сможем уединиться.

В маленькой комнате Фенкларен, казалось, долго обдумывал то, что хотел сказать, нахмурив брови.

— Вы оба знаете вдову Эдвину Баффентхорп? Она владеет одним из больших особняков на Голден-Хилл.

— Я слышал это имя, но не знаю ее, — сказала Берри. — А ты?

— И я не знаю, — покачал головой Мэтью.

— Очевидно, вдова Баффенторп знает о твоей репутации, Мэтью, и она попросила меня изложить просьбу.

— Какую?

— Она верит... — Фенкларен поколебался, видимо, готовясь к дальнейшим словам. — Она верит, что в ее доме завелись привидения, — продолжил он.

— Потрясающе! — невольно воскликнул Мэтью. — Но чего она хочет от меня?

— Она... хочет, чтобы ты провел несколько ночей в комнате, которую она называет комнатой с привидениями, и поймал этого призрака.

Мэтью и Берри застыли, потеряв дар речи.

— Я добавлю, — сказал преподобный, — что вдова Баффентхорп обещает за эту услугу много денег, что твоя невеста приглашена — если она осмелится, — и что у вас будет личное пространство и свобода передвижения по дому.