Левиафан

Мэтью подумал, что пора уходить, пока они не начали свои упражнения с клинком прямо здесь, и один из них или оба не присоединились к вечно сражающимся призракам.

— Извините. Очень рад с вами познакомиться, мистер Холмс, и желаю вам больших успехов в ваших делах с этим доктором Сардоникусом. Минкс… Кэтрин… Я иду к своей невесте и буду наслаждаться ее обществом. Если кто-то хочет меня видеть, скажите им, чтобы шли домой.

Он слегка поклонился присутствующим, но перед уходом оглянулся и увидел, что принцесса клинков и принц оскорблений смотрят друг на друга, как на врагов.

— Хм! — вздернула подбородок Минкс.

Крофтон Холмс издал такой же звук, только более возмущенно.

— До свидания, Мэтью, — сказала Кэтрин, и он спустился по лестнице и ушел.

Глава тридцать четвертая

— Объявляю вас мужем и женой, — произнес преподобный Фенкларен. — Мэтью, ты можешь поцеловать невесту.

Как будто ему требовалось какое-то разрешение!

Венчание состоялось в церкви Святой Троицы в час солнечного, но холодного дня 17 февраля.

"Кто только ни был приглашен в этот Божий Дом сегодня! Даже Гарднер Лиллехорн и Лорд Корнбери, который тихо проскользнул в зал и уселся на последней скамье. Казалось, его никто не узнавал.

После того, как Мэтью поцеловал Берри, а она ответила ему взаимностью, все собравшиеся нарушили тишину и начали аплодировать. Первым, похоже, был Еффрем Оуэлс, а за ним — Хирам и Пейшенс Стоукли. Это была волна шума, перепугавшая голубей на стропилах, и птицы закружились в танце.

Обняв Берри за плечи, Мэтью оглядел все эти улыбающиеся лица и заметил на нескольких задних скамьях перед лордом Корнбери мужчину, который не снял треуголку, как это сделали остальные.

И в следующее мгновение магистрат Айзек Вудворд исчез.

После этого в таверне Салли Алмонд должен был состояться прием, который, вероятно, затянулся бы допоздна. Как все эти люди поместятся в ее таверне, не смог бы решить даже самый сообразительный человек, но каким-то образом Салли Алмонд проявила свою дедуктивную способность.

Стоя в передней части церкви и приветствуя гостей, Мэтью крепко обнимал Берри. Они много о чем говорили. О том, где они будут жить… о детях… о его работе.

— Я в замешательстве, — сказал он однажды вечером в доме Марми. — Мне нравилась и нравится эта работа, но это кажется несправедливым по отношению к тебе.