Лекарь

— Что ты меня в омут толкаешь? Вода — она и есть вода. Я-то думала…

— Не полезешь? Сейчас в одежде столкну, — пошутил Никита.

Любава разделась, прыгнула в источник и даже взвизгнула. Но посидела немного, понравилось, и Никите пришлось вытаскивать её за руку. Минеральная вода — то же лекарство, только природное, и жадничать нельзя, меру знать надо.

Любава обтёрлась, обсохла, оделась. Повалялись ещё на шкуре. Камни были холодными, но медвежья шкура не давала холоду пробиться снизу.

Потом побродили по урочищу. Оно было в низине, и когда наверху дул ветер, тут в лесу, было тихо и даже тепло.

— Это есть можно?

— Запросто.

— А как называются?

— Вот эта, на малину похожая, только белая — морошка. Можешь от пуза есть, в Москве такой не купишь. А вот эта, красная — костяника. Это уже на любителя. Косточки большие, не по мне.

Любава попробовала обе ягоды. Конечно, морошка ей понравилась, и она ела, пока не обобрала весь куст.

— Барышня, ты меру знай, — предостерёг её Никита.

— Больно вкусно! В первый раз попробовала.

— В этих краях ещё черника есть и голубика.

— Хочу, хочу, хочу!

— Завтра поищем, а сейчас к Ульяну, обедать пора.

— А я уже наелась.

— Ну как знаешь.

Зато Никита поел с аппетитом — что для него пригоршня морошки? Так, червячка заморить. Он даже вздремнул немного.

После ещё на один источник сходили — его Никита отметил вторым по значимости. Вода в нём имела другой вкус и, следовательно — иной состав. Только долго в нём не усидишь, вода почти горячая, как в бане.

— Вытащи меня, а то как рак сварюсь.

Глава 10

МИЛОСЛАВСКИЕ

Каждый день, два раза на день Никита с Любавой, как на службу, ходили на источники. Утром в обязательную программу входил источник с сильно минерализованной водой, а после обеда опробовали другие.

Так пролетели четыре недели. За это время Любава даже внешне изменилась: кожа посветлела, очистилась, рубцы на теле стали тоньше и как-то незаметнее.

Но ранняя осень на севере уже вступала в свои права. Ещё стоял август, однако утром на траву уже ложился иней. И в лодке спать по ночам стало прохладно. Судовая рать стоически терпела эти неудобства и грелась у костра. Ульян же и сам ходил купаться в источниках, когда Никита с Любавой возвращались.

— Уж коли я здесь, суставы подлечу. А то скрипят, проклятые, да на непогоду ноют, — пожаловался он.