Лекарь

Алексей Михайлович помолчал, собираясь с силами и мыслями, и вдруг выдал поговорку, которая Никиту удивила:

— Есть две самые тяжёлые на свете вещи — выхаживать старых родителей и Богу молиться.

Сказав такую длинную в его состоянии речь, царь прикрыл глаза и ровно задышал.

Никита распахнул окно. Воздух в комнате был насыщен запахами эфира, крови. Он прикрыл царя одеялом под самый подбородок — не хватало только, чтобы высокородный пациент простудился.

За окном по зимнему времени рано начало темнеть. Никита закрыл окно — в комнате было свежо.

"Двое холопов принесли топчан с матрасом и подушкой.

Вернулся англичанин с вымытыми инструментами. Никита пересчитал их и уложил в кофр.

От «дохтура» пересчёт инструментов не укрылся.

— Неужели ты меня в краже инструментов подозреваешь? — возмутился он.

— Тихо! Царь почивает. А неужели ты инструменты не считаешь?

— А зачем? — удивился англичанин.

— Пойдем, выйдем — поговорим.

Состояние царя не внушало Никите опасения, и полчаса вполне возможно было передохнуть.

Первым делом он посетил отхожее место. Потом спросил «дохтура» насчёт обеда.

— Святая Мария! Ты же голоден! Прости, я должен был позаботиться…

Никиту отвели в небольшую трапезную для обслуги, и он поел. Англичанин же сидел напротив и прихлёбывал чай.

Насытившись, Никита продолжил:

— Любой лекарь, особенно при полостных операциях, должен знать, сколько и какого у него инструмента. Причем как до операции, так и после. И считается обычно, когда основной этап позади и осталось только наложить швы.

— Это чтобы инструмент в брюшной полости не забыть? — догадался Самюэль — так звали «дохтура».

— Именно! Неужели у вас в Британии не так?

— У нас полостные операции — большая редкость, пациенты не выдерживают боли. А скажи, Никита, — тебя ведь Никита звать? Я слышал, когда князь так называл тебя. Зачем ты руки спиртом мажешь и живот больному протираешь?

— Чтобы нагноения не было.

— На вату, что царю на лицо клал, что ты капал? Я полагаю — какую-то чудодейственную смесь, от которой человек чувств лишается?

— Догадлив, сэр, — усмехнулся Никита.

— Я пока ещё не сэр. Кто изобрёл такую смесь и где её приобрести можно?

И Никита решил не мелочиться. Правда, эфир изобрёл не он, но сейчас, на просторах Руси, да что там — целого мира — он единственный, кто применяет эфирный наркоз.

— Я изобрёл, у меня приобрести можно. Но с собой его у меня уже нет, я использовал последний запас.