Лекарь

Когда он снова обрабатывал живот самогоном, царь застонал. Тут же приоткрылась дверь, и кто-то из царедворцев нетерпеливо просунул в проём голову.

— Век! — неожиданно по-немецки закричал «дохтур», и дверь тут же захлопнулась.

Уже с помощью англичанина, потому что пришлось приподнимать тело, Никита наложил царю повязку. Эх, клеевую бы повязочку, как проще было бы!

— Всё! — устало выдохнул Никита.

Царь уже приходил в себя и мутным взором обвёл комнату.

Никита подошёл к изголовью.

— Всё, Алексей Михайлович! Сейчас перенесём тебя на кровать — и можно отдыхать.

Никита распахнул дверь:

— Помогите государя на постель перенести.

— Жив Алексей Михайлович-то?

За головами бояр Никита увидел бледное лицо Елагина и кивнул ему. Вид у того сразу переменился.

Бояре ввалились в дверь, протискиваясь и отталкивая друг друга.

— Хватит четверых! Остальным выйти, царю свежий воздух нужен.

Государя подняли шесть человек, и на руках он буквально поплыл по воздуху, очутившись на постели.

«Дохтур» обтёр лицо царя, проявляя заботу. «Лучше бы ты раньше заботу проявлял, когда царю плохо стало», — подумал Никита.

Бояре вышли, заголосили за дверью, и кто-то закричал даже:

— Жив государь, обошлось лихо!

На него тут же прицыкнули:

— Тихо! Государь почивает!

«Дохтур» подошёл к лотку с удалённым аппендиксом, поглядел внимательно, ткнул пальцем.

Никита тут же заметил:

— За царём уход и пригляд нужен. Я три дня буду тут безотлучно.

— Да, конечно. В чём моя помощь нужна?

— Инструменты от крови отмой, и матрас пусть принесут — я тут спать буду.

— Так не принято, — опешил «дохтур», — при царе постельничий быть должен.

— Пусть будет, — кивнул Никита. — А если государю плохо станет, постельничий помогать будет?

«Дохтур» окончательно растерялся — раньше таких ситуаций во дворце не было.

Англичанин ушёл, собрав инструменты, — хоть какая-то помощь будет.

Никита подошёл к Алексею Михайловичу, посчитал пульс, потрогал лоб — не температурит ли?

Царь открыл глаза. Взгляд его стал уже осмысленным, не таким, как сразу после наркоза.

— Где я?

Конечно, вокруг не привычные стены и обстановка Теремного дворца, который остался в Кремле.

— В Вязьме ты, государь. А я не апостол Пётр, а лекарь. Операция прошла успешно, теперь выздоравливать надо.