Лекарь

Не будет оперироваться — умрёт через два дня, если лекарь не соврал. А какой ему резон врать? Но даже если и будет, гарантий никаких лекарь не даёт. О худшем же думать царю не хотелось. Дети ещё малы, трон и власть передать некому. В лучшем случае опекунов назначат — из тех же бояр, только неизвестно, как жизнь ещё повернётся. Захватит кто-либо — да тот же Нащокин — власть, и в первую очередь позаботится, чтобы наследники трона сгинули. Долго ли отравить или уморить голодом в казематах? А если прооперироваться, то хоть и страшно, но шанс есть.

— Согласен. У меня есть выбор, и я его сделал.

Царь повернул голову к «дохтуру»:

— Будешь помогать и присматривать. Мешать не смей!

Англичанин в ответ только склонил голову, понимая, что лучше её сейчас склонить, чем потом потерять.

Никита решительно поднялся:

— Мне инструменты надобны, и потому я отлучусь сейчас. А ты, коллега, приготовь перевязочные материалы и перевар.

— Перевар — это что? — не понял «дохтур».

— Ну самогон крепкий.

— Spiritus vini, — важно кивнул «дохтур».

— Именно! In vino veritas, — щегольнул латынью Никита.

Англичанин в удивлении вскинул брови, но Никита с Елагиным уже вышли.

Князь тут же обратился к незнакомому Никите боярину:

— Возок! Быстро!

— Я мигом!

Боярин убежал, что бывало редко. В царских покоях ходили медленно, чинно, бегали только холопы с поручениями хозяев.

Пока спускались по лестнице, Елагин тихо спросил:

— Как считаешь, у царя есть шанс?

— Похоже — есть. Я буду стараться.

— Во-во, коли уж ввязались в авантюру, то надо идти до конца, спасать царскую жизнь и свои головы.

Вот шельма! А кто втянул Никиту в эту передрягу? Не сам ли?

На возке они быстро домчались до дома, где квартировал Никита. Инструменты всегда были наготове, самогон и бинты — за англичанином.

Никита достал ёмкость с эфиром. Совсем мало осталось, но на один наркоз хватит.

С разбойничьим посвистом возничего они домчались до царского дома, и Никиту вновь провели к царю.

Англичанин уже нашёл самогон — целый кувшин, а перевязочные материалы — длинные полосы белого холста и вата — были у «дохтура» в наличии всегда.

По распоряжению Никиты приволокли дубовый стол и несколько масляных светильников, раздвинули шторы.

Бояре на руках перенесли царя с кровати на стол. Один из бояр подсуетился и подложил под голову самодержцу подушку. Никита швырнул её на кровать.

— Мы приступаем, всем уйти!

— Делайте, как лекари велят, — слабым голосом сказал Алексей Михайлович.