Кровник (пенталогия)

Всплыл вдруг перед мысленным взором эпизод на стамбульском Бедестане, главном базаре, где продавали рабов, из неоднократно читанной в свое время «Роксоланы» Загребельного: «… красавицы на утеху сыновьям ислама, гаремная плоть, дивные творения природы, с телами прекрасными и чистыми, коих не отважился еще коснуться даже солнечный луч… Коран запрещал женщине обнажаться перед мужчинами. А здесь женщины были нагие. Ибо были они рабынями на продажу. Одни стояли с видом покорных животных, другие… с печатью ярости на лицах…»

Что за идиотская аналогия? В наше цивилизованное время, этакая дичь!

Махмуд придирчиво осмотрел то, что было доступно его взору, — спасибо, гамаши не заставил снимать на улице! Неуловимо подавшись к Ирине, ощупал ее грудь, — она только охнула от неожиданности, — довольно осклабился и жестом пригласил, заходи!

— Зубы.

— Не понял? — удивился Махмуд.

— Зубы смотреть надо, — дрожащим голосом сказала Ирина. — Когда покупаешь лошадь или женщину, нужно смотреть в первую очередь зубы. Сразу ясно, хороший товар или бракованный.

— Люблю таких! Такой мать к нам почаще бы заходил, вах, как хорошо жили бы! — Махмуд расплылся в широченной улыбке, по-хозяйски хлопнул Ирину по заднице и, отдав распоряжение стоявшей в прихожей наготове дородной чеченке с плетью, пошел по аллее общаться с родственниками.

Чеченка безмолвно указала на ноги, дождалась, когда Ирина снимет сапоги, подтолкнула ее в спину, указывая плетью, иди туда.

Пройдя по широкому длинному коридору, по обеим сторонам которого величаво напыжились многочисленные двери мореного дуба, они оказались на пороге просторной ванной. Не успев как следует осмотреться, Ирина вздрогнула, чеченка неожиданно выдала мелодичную трель, дунув в висевший у нее на шее свисток.

— Что случилось? — удивилась гостья.

Чеченка на вопрос не обратила внимания, обернулась к невесть откуда взявшимся двум молодухам явно славянского обличья, но облаченным по горскому обычаю в глухие платья от горла до пят и темные платки.

— Мыт его, — указала хозяйка плетью на Ирину. — Патом харашо пахнит дэлаит. Патом адэт, как руски бляд. Нэ балтат с ним. Давай-давай! — и, развернувшись, утопала по коридору.

— Я не поняла, это что за обращение! — возмутилась было Ирина. — Я куда…

— Молчи, а то побьет, — прошипела одна из молодух.