Кровник (пенталогия)

Шли по хорошо заасфальтированной улице, по обеим сторонам которой располагались крепкие добротные дома. Кое-где виднелись кирпичные остовы прежних строений, явно пострадавших от воздействия каких-то военных средств огромной разрушительной силы. Ирина такие штуковины видела разве что в эпопее «Освобождение». Но таковые остовы располагались несколько поодаль, вплотную к полотну шоссе прилегали недавно отстроенные усадьбы из красного кирпича, забаррикадированные высоченными глухими заборами с колючей проволокой поверху и каким-то подобием узких бойниц по периметру.

«Как хорошо живут у них селяне, — отстранение подумала Ирина, успокаиваясь по мере перемещения к центру села, как-то тут все было респектабельно и надежно, не верилось, что в таком хорошем месте кого-то могут обидеть. В наших деревнях, по телевизору показывают, сплошь пьяные рожи, развалюхи допотопные, да нищета беспросветная.

В самом центре села, несколько наособицу, наподобие некоего государственного учреждения располагалась большущая усадьба, на воротах которой красовалась стилизованная под бронзу табличка, сообщавшая всем проходящим, почему-то по-русски, — кто здесь самый главный. За высоченным забором виднелись пять двухэтажных домов под краповыми черепичными крышами, величественно отблескивающими каплями туманной мороси.

«Администрация. Махмуд Бекмурзаев», прочитала Ирина, когда провожатый позвонил в дверь, сработанную прямо в массивных распашных воротах.

Провожатый с кем-то общался по вполне современному домофону, разговаривал по-чеченски, склонив голову набок и почтительно кивая. Во дворе басом взлаивали какие-то крупные псы, нетерпеливо скребли когтями железо ворот, желая разобраться с непрошеными гостями.

Вскоре волкодавов куда-то удалили, дверь открылась, показалась тучная женщина средних лет в темном глухом платье до пят, в шерстяном платке и чувяках, с вязаной из кожи плетью, в руке и жестом пригласила пройти к дому.

Пока шли через двор, Ирина непроизвольно впитывала обстановку, все-таки этот Сыч пресловутый владел каким-то педагогическим секретом, заставившим после двухдневных занятий нормальную городскую даму практически полностью поменять алгоритм поведения в нетипичной ситуации.