Красный вервольф 4 (СИ)

И даже бороду будто подровнял. — А ты, я смотрю, цветешь прямо. Ты не влюбился тут, часом, Михалыч?

— Ну, скажешь тоже, влюбился, — Кузьма воинственно встопорщил бороду. А щеки-то порозовели! Опа, я что еще и угадал?

— Ну ты даешь, Михалыч! — я хлопнул лесника по плечу. На душе отчего-то стало тепло-тепло. И кольнуло тут же. Из-за Наташи. В этот раз я ее увидел только мельком, потом меня Лаврик забрал, а после ее Слободский на задние отправил. Не успел поговорить. Может и хорошо, что не успел. И так на душе неспокойно.

— А кто говорит про медичку? — нахмурился Кузьма. — Спору нет, она барышня хорошая. Но моя Глашка лучше!

— Рад за тебя, дружище, — улыбнулся я. — Жаль времени нет, а то бы познакомился.

— Но-но, ты лыжи-то не навостряй! — шутливо погрозил мне пальцем Михалыч. — Познакомиться ему! Знаю, какой ты прыткий!

— Да ты что, Михалыч! — возмутился я. — Женщины друзей для меня табу!

Мы расхохотались. Потом Кузьма порывисто меня обнял.

— Спасибо тебе, Санек, спас ведь ты меня, — сказал он.

— Поберегу, Михалыч! — пообещал я. — Ладно, пора идти.

— И даже Яшку в этот раз с собой не возьмешь? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Один справлюсь.

— Ну, как знаешь, — вздохнул Кузьма. — Ждать буду. На сердце у меня чего-то неспокойно.

— Да ладно тебе, Михалыч, ты же меня знаешь, — усмехнулся я. — Я из любых неприятностей вывернусь.

— Ну смотри у меня, — он снова погрозил мне пальцем, потом отвернулся. Слезу смахнуть.

— Все будет хорошо, Михалыч, — я поднялся. — Увидимся.

И не оборачиваясь зашагал по тропе.

* * *Голоса звучали в стороне от моего пути. В общем-то, можно было не обращать внимания и пройти мимо. Чтобы как раз с темнотой в Заовражино оказаться. Но внимание мое привлекло громкое «Курва!» И хохот следом."

"Поляки. Наверняка те же самые, которые нам в прошлый раз попались. Хотя в этих местах много кто орудует, понабежало мародеров из-за ближайших границ, ребята в отряде говорили, что всякие попадаются.

Я крался между деревьями, как тень в сгущающихся сумерках. Голоса становились все отчетливее. Похоже, эти пшеки никого не опасаются, болтают в полный голос, ржут.

Ага, а вот и они, собственно. Картина маслом.

Два обалдуя в криво сидящей нацистской форме. Один роется в объемной сумке, выкидывая содержимое прямо на землю, а второй держит фонарь. Рядом на дороге косо стоит опель с простреленным колесом.